— Не боишься? — прищурился он.
— Чего именно?
— Обезглавить университет. Оголить кафедру. Переманишь, буржуй, всю науку ближе к земле, — пояснил дядя Саша.
— А кафедра — не задница, чтоб бояться её оголять. Тем более не моя. Так что не боюсь. Хотят, чтоб наука работала на благо — пусть обеспечат её саму благами, хотя бы первой необходимости, — ответил я.
В прошлый раз так и вышло. Одна очень перспективная команда во главе с профессором, старым отцовским товарищем, в полном составе перебралась из Твери под те самые Кобелихи. Я не удивился. Я бы и сам поменял старую хрущобу на новый дом, пусть и с печным отоплением, но на свежем воздухе, да с возможностью заниматься любимым делом. А леса с грибами-ягодами? А речка с рыбой? А ферма с румяными доярками? Нет, у сухой теории не было ни единого шанса.
— Резонно, штопаный рукав, — крякнул Иваныч.
— Вот именно. А чтоб университет не боялся потерять голову — путь сам ей и думает. Мы сколько раз предлагали им сотрудничать?
Стас поднял правую руку, растопырив пальцы, загнув большой.
— Вот, четыре. Не ко мне вопросы, что у них там «така тякучка». Башкой надо было думать, а не грамотами-дипломами-монографиями, — кивнул я.
— Да я ж не в претензии, — поднял руки дядя Саша. — Сам не нарадуюсь. Как ни приедешь — душа ж поёт!
Там, меж полей, лесов и болот, где стали снова оживать и разрастаться почти вымершие деревни, многие из наших построили себе домики. Хорошо получилось: и для корпоративной культуры, и для мотивации персонала, и просто по-людски.
— Ладно, мужики. Наши цели ясны, задачи определены. Поднять бабла и не сесть сразу. Ну и для души, конечно, потом обязательно споём. И Стас подыграет нам на чутких струнах Фемидиных весов, — этот пассаж сам собой вырвался на одном из первых корпоративов агентства, и с тех пор использовался каждым сотрудником к месту и не к месту. Но каждый раз вызывая улыбки, вот как и сейчас. — Лафа, в общем. Все работают, а я пойду погуляю.
— Надолго? — легко, вроде бы, осведомился Иваныч, но я давно его знал.
— Не, дядь Саш, недалеко и ненадолго. Про баб вчера разговор зашёл, помнишь? Должны же у генеральных директоров быть редкие минутки до́суга, — понизил я голос в конце, сделав его загадочным.
— Вот это по-нашему! Вот это я понимаю — орёл, сокол! — вскинулся военный. — А то ишь ты, казниться он взялся, в «танчики» да «самолётики» играть. В другое надо играть, правильно! Милое дело!
— Ну, ты на всю ивановскую-то не ори, дядь Саш, — я сделал вид, что смутился. — И вообще сплюнь, чтоб не сглазить.
— Тьфу-тьфу-тьфу, — подполковник дисциплинированно выполнил команду. Постучали по столешнице они со Стасом синхронно.
— Другое дело. Так что снимай с меня прослушку, наблюдение, спутники перенаправляй, пусть в другую сторону от меня смотрят. Я огласки не люблю, — продолжал я валять дурака.
— Понял-понял, Миш, не робей. Советами не замучают, ты мальчишка шустрый, сам справиться должен. Пора восстанавливать забытые навыки полевой работы в горизонтальной плоскости, — заверил он, тоже не упустив возможности позубоскалить.
До «Весны» решил добраться своим ходом. Ну, не пешком, конечно, но и не на приметном и известном почти всей Твери американском «самосвале». Дошёл неторопливо до остановки перед сквериком, за которым смотрели в спину окна нашей с Петькой комнаты. И почти сразу сел в подошедший «Пятнадцатый» автобус. Чтобы вскоре выйти за перекрёстком Тверского проспекта с Новоторжской улицей и направиться в обратную сторону. С крыльца грузинского ресторана махал и зазывал в гости один из его владельцев, но я прижал руки к груди, а затем развёл их в стороны, давая понять, что рад бы, но вот сейчас никак не могу. Мы попрощались, одинаково помахав над головами ладонями, сцепленными в замо́к.
У входа ресторана, сделанного в духе старого английского паба, поприветствовал администратор, Саша. И тоже пригласил зайти, пообещав потрясающие рёбрышки в медово-горчичной заливке. Пришлось отказать и ему, пообещав заглянуть непременно, но в следующий раз. Проходя мимо, глянул на часы. Не на руке, а в скверике на бульваре Радищева, на те, старинного вида, что были одним из символов города. Времени оставалось немного, но запас был. Поэтому я прошёл мимо входа и заглянул в цветочный. Чтобы не выпадать из образа.