Генеральный директор пиар-агентства отпустил в кармане выкидной нож и протянул руку, помогая даме выйти. Выйти из тёмного леса, из-под чёрных ёлок. Даме, которая двадцать с лишним лет как была признана умершей.
Мы поднялись на невысокую насыпь и я открыл ей дверь, поддержав под локоть невесту мёртвого друга.
— А это кому? — спросила Таня, пока я возился со ставшим вдруг внезапно неудобным ремнём безопасности. Будто Рома сбрасывал упряжь, отказываясь ехать дальше.
Я проследил за направлением её взгляда. На задний диван, где рядом с моими манатками стояла заботливо пристёгнутая коробка с тортом. С одной стороны её донельзя по-джентльменски поддерживал пакет, одна из ручек которого опустилась вниз, как бретелька платья. Из пакета кокетливо выглядывала бутылка сладкого розового игристого. За ней нетерпеливо толпилась вторая. «Мюзле» — вспомнилось вдруг не ко времени название этой проволочки на пробке. Ещё какое мюзле…
— Это, выходит, тебе, — стараясь не подавать виду, что ситуация беспощадно продолжала наращивать идиотизм, ответил я.
— А куда мы едем? — настороженность в голосе Таньки почувствовал бы только тот, кто хорошо знал её. Кирюха, я или Света.
— Короче. Баба Дуня вчера изложила диспозицию… — начал было я.
— Да успокойся ты, Миш! Я пошутила. Всё я знаю, — улыбнулась она. — Просто думала, что ты найдёшь, кому отдать реквизит, чтоб не катить всю эту роскошь в морозную даль.
Я присмотрелся к выражению её лица, одолев-таки проклятый ремень, который щёлкнул в замке недовольно. Таня искренне старалась выглядеть так, как раньше. Точно так же говорила, с той же самой мимикой и жестами. Только улыбалась немного иначе. Наверное, из-за того, что давно не практиковалась. Очень давно.
— С вами, ведьмами, с ума сойдёшь, — буркнул я. — То из могил лезете, то из лесу — не отмашешься ничем. И шутки у вас дурацкие.
— Поехали уже, Петля. Заводи бибику, — и она рассмеялась почти так же, как я помнил. И Кирюхину фразочку проговорила уже, кажется, не с такой грустью.
Рома докатил нас до Романово, где стало посветлее и значительно побыстрее: платный участок дороги, фонари, чистый асфальт. Кто бы знал раньше, что и за это придётся платить? Того и гляди воздух платным сделают. Я хмурился, Таня молчала, глядя в правое стекло. За которым не было ровным счётом ничего интересного. Всё интересное явно было впереди. Только вот понять, насколько страшное, и сбудется ли, было невозможно.
— Заведи музыку, что ли, Тань, — попросил я, устав слушать ровный, но будто бы обиженный гул двигателя.
Она присмотрелась к панели, ткнула кнопку. И я всё-таки вздрогнул.
Я помнил эту песню. Её теперь нечасто передавали по радио, а просто так слушать её я не мог давным-давно. Картинки из обеих памятей, совершенно идентичные друг другу, неслись перед глазами, как дорога, что убегала под капот. Это был второй год. Две тысячи второй. Свадьба одного из общих друзей. Отмечали в актовом зале родной четырнадцатой школы, которую не так давно закончили мы с Кирюхой и Лёха, жених. И буквально вот-вот, всего несколько месяцев назад, Маша, невеста. Народу было немного по тогдашним меркам, полсотни человек, из которых основная масса — родня невесты, съехавшаяся в Тверь на праздник со всего севера Тверской и юга Вологодской областей. После ЗАГСа, венчания, катания по городу с посещением набережной и путевого дворца, прогулок в горсаду и непременным фотографированием всех и везде, после застолья начались и танцы. Планировали было начаться и драки, непременные атрибуты свадеб с участием родни с периферии. Но друзья жениха не для того выросли в Твери и ходили в секции, чтобы уступать сельскому десанту. Несмотря даже на поддержку вполне себе взрослой родни из не самых удобных весовых категорий, с драками не получилось. Привычные ко всему жёны и подруги споро залили травмированные кулаки и лица. Спортсмены приступили к тушению пожаров в душах, принимая то же самое средство вовнутрь. Через некоторое время заиграли и огромные гробы колонок, доставленные в столовую из актового зала.
Мы тогда только недавно стали встречаться, или по-тогдашнему — гулять со Светкой. Кирюха с Таней уже подумывали о том, чтоб начать снимать квартиру. Деньги начинали появляться, но их осмотрительность, такая неявная у него и такая крепкая и надёжная у неё, говорили, что надо бы повременить, подкопить либо на несколько месяцев аренды, либо, чем чёрт не шутит, на первоначальный взнос на свою собственную. В том, что у них всё будет хорошо, не было никаких сомнений. Мы с ним выбирались из любых передряг. Девчата любили нас, мы — их. Впереди было необъятное светлое и радостное будущее. Через полтора года Кирюхи не стало.