— Бедный нашёлся, — фыркнула она. — Буржуй! Дом вон какой, фирма успешная!
— Ага, и не одна. И землицы нормально так. Но мы не слушать, как я хвастаюсь, сюда приехали.
— Это да, — вздохнула невеста, ставшая ведьмой. — Особо-то и нечего говорить. Они все трое в один голос твердили, что надо тот самый эмоциональный мост крепко-накрепко выстроить. И перед сном самым уже что-то из этой жизни отметить отдельно. Предмет, человека, место — не важно, что. Главное, чтоб к этому вернуться хотелось сильно.
— Ага. А ты зачем тогда? — у меня были, конечно, мысли на этот счёт, но хотелось подтвердить догадки. Хотя вру, совершенно не хотелось их такие подтверждать. Но пришлось.
— По-всякому может выйти. Баба Фрося дала с собой всяких декоктов, инфузумов, — она подняла на меня глаза, заметив или почувствовав удивление. — Ну да, она обычно по-латыни называла их, по старой привычке. Отвары, настои, напАры — целая аптека. На случай, если что-то не по плану пойдёт.
— Насколько не по плану, — на всякий случай уточнил я. Зная, твёрдо зная, что ответ мне совсем не понравится.
— Вообще не по плану, — вздохнула она. — У них случалось, что тот, кто перенёсся, погибал в том времени. Тогда в исходном его приходилось срочно реанимировать. Если опоздать или сделать что-то неверно — сознание погибало там. А тело оставалось тут.
— Дерьмово, — лаконично охарактеризовал я перспективу. Удивившись, что слово нашлось такое деликатное.
— Не говори, — ещё тяжелее вздохнула она. — У них школа была чем-то средним между медучилищем и спецкурсами КГБ. Такие, знаешь, учителя, которые технику безопасности на пальцах объясняют. На оторванных, в банке с формалином.
— Доходчиво, наверное? — предположил я.
— Ага. Наглядно. До боли. Я нагляделась там всякого, а наслушалась ещё больше. Страшные они люди, Миша. Но великие, конечно. Ты знал, что операция «Тайфун» в сорок первом провалилась из-за того, что эти трое и их группы побывали на крупнейших складах ГСМ?
Наверное, если бы я мог видеть себя со стороны, то узнал о себе много нового. Даже изнутри ощущалось, что глаза вот-вот выпадут.
— Мёд, воск и вино. И ещё какие-то штуки, баба Фрося до сих пор не рассказывает, но гордится сверх меры, конечно. В бочки с цистернами добавляли. По осени всё нормально шло у фрицев, а когда морозец за минус двадцать вдарил — встала железная машина Вермахта. Вклинило её намертво.
Я покрутил шеей и даже потёр её сзади. Не помогло. Кровь будто столпилась в затылке, стуча там колоколом. Набатом, торжественным малиновым звоном в честь победы советских диверсантов над немецкими оккупантами. Мёда и вина над дизелем и керосином.
— А с Медведевым и Стариновым чего они устраивали в тылу? Дед Володя как-то разговорился — я думала, и впрямь спятил. Но судя по тому, как его сурово обрывала баба Дуня — чистую правду говорил. За которую, наверное, до сих пор к стенке встать «за здрасьте». Это же он придумал, как тогдашние химические детонаторы доработать, чтобы время взрыва с точностью до секунд можно было рассчитать. Представляешь, какая паника была у фашистов, когда на ровном месте, в глубоком тылу, где ни военных, ни партизан, вдруг разом взлетает на воздух огромный железнодорожный узел? Сотни тонн топлива и снарядов, бах — и нету.
Это, кстати, вполне успешно определяло мою связь с реальностью, наверное. Бах — и нету.
— Я, Миш, их слушала и запоминала всё так, как в школе не запоминала. Конспекты вела, веришь? — она подняла глаза на меня. И опустила обратно, к чашке. Видимо, фасад Михаила Петелина ответа на вопрос не выдал. Как и то, что крылось за тем фасадом.
— Ну да… Короче, если их лексикон использовать, моя задача: поддержание жизнеобеспечения телесной оболочки переносимого для обеспечения своевременного и безопасного возврата в случае форс-мажора, — фраза, тяжёлая и будто бы твёрдая, как сталь, как броня наших быстрых танков, звучала весомо. И угрожающе. Но убедительно.
— Ладно, Тань. Хорош жути нагонять, а то я так не усну, — всосав весь оставшийся чай, выговорил-таки я почти человеческим голосом. — Я понимаю, что ты долго в том монастыре училась тайнам кунг-фу. Но давай как-то лучше потом, наверное, расскажешь об этом, а? Или никогда, к примеру?
Наверное, это получилось жалобно. Потому что она только что не ладонями рот закрыла. Но тут же спохватилась:
— Так, ну-ка давай забывай все эти сказки! Тебе про прадедушку Фаддея надо думать! Ну-ка глянь!
И она резко махнула рукой в сторону стены между комнатой, где мы сидели за большим столом, и кухней. И я, как загипнотизированный, повернул голову. Да, видимо, и впрямь поднатаскалась в избушке у Яги, нахваталась от Кощея с Кикиморой болотной…