Пальцы нащупали пульс под челюстью. Другие неожиданно грубо задрали верхнее веко. В глаз ударил яркий свет, заставляя зажмуриться и дёрнуть головой.
— Так, ладно, основное успели. Могло быть хуже, — сосредоточенно, уже почти без слёз в голосе проговорила мёртвая бывшая невеста лучшего друга.
— Дай трубу, Тань… Проверить… — просипел я.
— Лежи смирно, проверяльщик! Времени у нас полно, всё успеем. А если не успеем — заново начнём, — кажется, она хотела показаться более уверенной, чем была на самом деле.
— Я в гробу видал так заново начинать, — сообщил я предельно искренне.
— Я в гробу немногих видала. Но больше не хочу. Лежи смирно, через полчаса, когда все составы подействуют, поговорим.
— Да какие полчаса, Танюх⁈ Я, твою мать, зря там подыхал, что ли? Дай трубу, а то сам возьму!
— Лежи, я сказала! Час-два после обратного перехода ни говорить, ни шевелиться не рекомендуется, — упрямая какая ведьма попалась. Ну ладно, я и сам могу кого хочешь переупрямить.
С этой мыслью Миха Петля скинул левую руку с лежанки и рывком повернулся набок, планируя свесить ноги и спрыгнуть за печку. План, мягко говоря, пошёл прахом. Потому что рывком повернулись только торс и голова. Оказавшись на самом краю лежанки. И в соответствии с законами физики рухнули вниз. Прямо на стоявшую на приступочке Танюху.
Она, к чести сказать, не отскочила с визгом. Даже за свитер прихватила, пытаясь остановить не то меня, не то себя, не то земное притяжение. Но вечные законы были сильнее — на пол мы рухнули оба.
— Миша, что⁈
— Миша — всё, — буркнул я, чувствуя, как из рассечённой брови начинает сочиться кровь, будто на правый глаз наложили красный светофильтр.
— Что — всё⁈ — она пыталась выдернуть из-под меня ноги и одновременно заглянуть мне в глаза.
— Всё — всё, — сделать диалог более содержательным пока не получалось. А такие, лаконично-дебильные, мне никогда не нравились, ни в жизни, ни в кино. И я собрался. — Ноги не ходят, Танюх.
Странно, вот только что буквально эту же самую фразу я говорил Кирюхе. Всего десять минут разницы. И одна смерть.
— Не шевелись. Говори, что случилось там. Лёжа, медленно, — похоже, фирменная душность оказалась заразной. Таня говорила сухо и безэмоционально, будто не она только что рыдала. Вкалывая, правда, мне параллельно что-то из арсенала бабы Фроси. Судя по тому, как прояснилось в голове и перестало кружиться — что-то эффективное.
Я начал. С момента прихода в себя на «нашем» месте, на берегу Волги. Не прерываясь на пошипеть или поойкать, как бывало в книгах и кино, когда мёртвая ведьма обрабатывала мне рассечение на брови и лепила пластырь. Глухо, монотонно, скучно. Стараясь не выдать и не всколыхнуть снова в душе той бури, что вызвал Светин голос, её запах, мягкость её кожи и волос… Почти получалось. Таня сидела рядом, как каменный ангел на могиле.
Рассказал, что я всё-таки успел. Что Кирилл совершенно точно выжил. Что разобрался с каждым из трёх стрелков. А вот насчёт того, получилось ли у нас доехать до больнички, не знаю.
— Тань. Дай трубу, пожалуйста, — попросил я снова, когда пауза затянулась.
Каменный ангел моргнул, будто пытаясь узнать меня. И вскочил, скрывшись за печкой.
— Держи, Миш. А как… Как проверить? — голос прерывался. Наверное, я бы тоже не сразу придумал, как узнать, живы мама с папой или нет. Поэтому и поехал проверять своими глазами. Сейчас с «поехать» были определённые вопросы. Сейчас они были даже с «пойти» и просто с «встать».
— Думаю, звонить бабе Дуне и просить прислать бойца по Кирюхиному адресу — так себе идея. Не уверен, что они оба будут в восторге от встречи, — дурацкое чувство юмора прикрывало тот самый страх, что ходить я больше не смогу. У инвалидов, как я знал, с чувством юмора и самооценкой вообще серьёзные проблемы. Не у всех, конечно, но у многих.
— И порадовать бабулю пока нечем. Так что придётся по старинке. Новости, архивы, дайджесты, сводки происшествий. Для начала глянем две тысячи третий.
Сайты «Тверских ведомостей» и Тверского Информагентства предоставили архивы за нужный год. Я привычно открывал сразу несколько ссылок в нескольких вкладках, чтобы проверить один источник другим. Годы работы приучили к тому, что интернету, особенно современному, верить нельзя. Там бред может быть трёх видов: нечаянный, нарочный и искусственно-интеллектуальный. Особенно раздражали в последние годы новости, написанные ботами даже не под копирку, а будто клонированные, совершенно одинаковые.