Когда я начала уноситься в мечтательной дымке чувств, брауни, стоявший за моей спиной, обнял меня одной крепкой рукой за талию. Усмехнувшись, он прошептал на ухо:
— Уже влюбилась в меня, куколка? А ты еще даже не слышала моих лучших фраз.
Если бы мои лицевые мышцы работали нормально, я бы точно улыбнулась. Его голос звучал так игриво и дразняще, что хотелось присоединиться к нему.
Роман, мой торт черный лес, вдруг пошевелился, и я услышала глухой удар. Голова брауни качнулась вперед.
— Ай! Что за чёрт?
— Как насчет того, чтобы подождать, пока она действительно проснется, Бодхи? — прорычал Эвандер, он же пряная карамель, слева от меня.
Эй! Я хотела возразить, что проснулась. Просто мне было очень хорошо, и так легко.
Очень легко.
Время плыло.
Должно быть, какой-то звук все же вырвался из моей груди, потому что мурлыканье тут же стихло.
— Паришь, куколка? Может, откроешь свои прекрасные глазки, чтобы я мог в этом убедиться? — произнес Бодхи с улыбкой в голосе, явно поддразнивая меня.
Углы моих губ невольно поднялись вверх.
И что он имел в виду?
Открой глаза? Они уже были открыты.
— Нет, — дразнил он. — Твои глаза закрыты. Сколько пальцев я показываю?
Я не смогла сдержать смешок. Ладно, это был скорее полусмешок, прерванный из-за того, что в моем нынешнем состоянии было трудно смеяться, но тем не менее он был. Я попыталась приподнять отяжелевшие веки, чтобы увидеть его.
Он игриво рассмеялся.
— Ты просто поднимаешь брови, куколка, — мои губы снова искривились от чистого веселья в его голосе.
— Почему, чёрт возьми, он единственный, чей голос до нее доходит? Уже два дня прошло! — Роман звучал раздраженно и немного нетерпеливо.
— Неважно, как и почему, Роман. Важно то, что он до нее доходит. Она вернется к нам, — я узнала этот мягкий голос.
Рафе?
Мой коричный Альфа.
Он был спокоен.
Сдержан.
Так фрик-фрак17 сексуален!
— Сексуален, да, mon ange? — его голос был полон холодного веселья.
На этот раз я почувствовала, как поднялись брови.
Он что, читал мысли?
— Нет, куколка, ты говоришь вслух, — пробормотал Бодхи с усмешкой.
Его теплое дыхание коснулось моей шеи, взъерошило волосы у уха, и по телу пробежала дрожь.
— Фрик-фрак? Это что, настоящий термин? — задумчиво спросил Эвандер.
Ну конечно настоящий!
Мне никогда не разрешали использовать ругательства, поэтому я придумала свои собственные выражения. Они просто как-то… прижились.
Я нахмурилась, напрягая память и пытаясь вспомнить, видела ли когда-нибудь его на самом деле.
Он звучал горячо.
И была совершенно уверена: Рафе невероятно сексуален.
Бодхи снова рассмеялся:
— По-моему, это очаровательно.
— Что? — спросил Роман. — Выдуманные ругательства или то, что она говорит под воздействием наркотиков и даже не осознает этого?
— И то, и другое! Богиня, она чертовски прелестна! Обожаю ее!
Я почувствовала движение рядом с собой. Казалось, что лежу на облаке. На мягком, пушистом, душистом облаке, пропитанном запахами моих партнеров.
Моей стаи.
Подождите.
Какой стаи?
Я нахмурилась.
И… Рафе больше не держал меня? Когда это произошло?
Теплая рука нежно погладила мой лоб, разглаживая его, и я почувствовала, как мое лицо расслабилось. Было приятно.
— Если ты откроешь глаза, то увидишь, насколько я сексуальнее Рафе, — соблазнял Бодхи. Его слова сопровождались шлепком и ворчанием: — Эй!
Я с трудом попыталась открыть глаза. Их будто приклеили! Почему они были такими тяжелыми?
После, казалось, целой вечности, мне наконец удалось их приоткрыть, и тут же встретилась с парой прекрасных шоколадно-карих глаз так близко, что мои глаза почти полезли на лоб. Я вздрогнула от неожиданности.
— Спящая красавица проснулась! — торжествующе воскликнул Бодхи, прежде чем его отбросило назад, и он с грохотом упал на пол.
Глава 8
Бодхи
Бодхи едва успел заметить, как Серена вздрогнула, как сильная рука обхватила его за плечо и отбросила назад. Он ухмыльнулся. Что ж, винить ему было некого, кроме себя самого.
Хотя он и был Дельтой, но также прекрасно понимал, насколько сильны инстинкты его собратьев-Альф. Особенно когда речь шла о раненой Омеге. А в данном случае эта Омега была не только ранена, но и была их Луминой — единственной душой, способной объединить и укрепить всю стаю.