— Конечно! — воскликнул он. — Я должен был догадаться…
Леони взглянула на него, открыв рот.
— Мы должны задаться вопросом, почему Джек так возится, чтобы найти тебя, после всего того, что было в прошлом? Почему именно сейчас?
— Потому, что мои родители — последователи культа? — предположила Леони. — Может, он опасается, что я раскрою, что они со мной делали?
— Фу! — махнув рукой, ответил дон Леонсио. — Вот на это ему точно наплевать. Подумай сама. Есть нечто новое, и он этого никак не мог предвидеть, вот чего он действительно боится.
— Моя связь с Рией! Синий Ангел сказала, что вместе мы обладаем огромной силой, и добавила, что мы должны не только обрести, но и использовать ее.
— Чтобы уничтожить Сульпу…
— Да.
— И, тем самым, Джека…
— Да.
— Вот и ответ. Если ты готова, то этой ночью нам придется принять бой с врагом…
Глава 75
Рия вложила в первый бросок весь свой гнев. Камень ударил в висок врага, насиловавшего женщину, и тот упал, не закончив очередного толчка. Второй воин Иллимани, державший несчастную женщину, тут же вскочил на ноги, но стрела Лигара, выпущенная практически в упор, пронзила его сердце прежде, чем он успел сделать хоть шаг. Иллимани, крутивший вертел, хрипя, упал замертво от размозживших его череп томагавков Дриффа. Татуированный толстяк бросил издеваться над пленником и даже успел выхватить нож, но из темноты, размахивая боевым топором, выскочил Бонт и двумя мощными ударами уложил его.
— Ну, все оказалось просто, — сказала Рия вслух. Ей даже не пришлось бросать второй камень, а Уродцам — вступать в бой. Людям удалось обойтись без их помощи.
— Извини, что мы не так быстры, как ты, Рия, — раздался в ее голове мыслеголос Оплимара.
— Незачем беспокоиться, — ответила она. — Вы учитесь. И мы тоже. Мы все теперь живем в другом мире.
Она подбежала к женщине-Мерел и вместе с Грондином оттащила в сторону тело Иллимани, застреленного Лигаром. Тот, которому она попала камнем в голову, еще был жив. Его веки задрожали и открылись. Рия выхватила нож, чтобы перерезать ему горло, но тут ей в голову пришла другая мысль. Она позвала Уродцев, и те оттащили его к дереву, крепко связав ему руки и ноги.
Иллимани окончательно пришел в себя и теперь с интересом разглядывал Рию. Кроме ненависти и жажды крови, в его глазах не было ничего.
— Я вернусь, — пообещала она.
Враг изумленно уставился на нее; объяснить себе, откуда эта девчонка знает его родной язык, он не мог.
А Рия вернулась к женщине.
Бонт настаивал на том, что им следует немедленно уходить, но Рия не могла с ним согласиться. Спасенные люди были сильно избиты, и, прежде чем отправляться в путь, их необходимо было исцелить, чтобы у них появилась хоть небольшая надежда вернуться в стойбище Мерел.
— Мне без разницы, выживут они или нет, — заявил Бонт; по его лицу стекала кровь убитого им врага. — Мы спасли их, так? А теперь надо убираться отсюда на хрен.
— Твоя проблема в том, что ты не думаешь о будущем, — ответила Рия. — А мы должны думать о нем, все мы, иначе нам не выжить.
Бонт лишь закатил глаза, но Рия была непреклонна в своем решении.
— Нам надо будет заключить союз с Мерел, — заявила она твердо. — Это будет намного легче сделать, если завтра эти двое уйдут к своим и расскажут о нас вождям Мерел. Ведь мы дали им повод сделать это? Ты понимаешь, о чем я?
Бонт промолчал.
У Рии было ощущение, что она говорит с малым ребенком, но выхода у нее не было, и она терпеливо продолжила:
— Однако есть проблема. Если мы уйдем прямо сейчас, как хочешь ты, оставив их здесь, они точно никуда не уйдут. Просто умрут здесь, среди этих деревьев, и никто не узнает, что мы им помогли… И мы не сможем извлечь из этого никакой пользы, так ведь?
Бонт застонал.
— Я не знаю, что тут полезного. Я не знаю, что тут бесполезного. Я просто хочу вернуть Сабет и детей. Думать больше ни о чем не могу… только это меня и мучает, не дает жить.
Рия сочувственно положила ладонь на огромную руку Бонта.
— Понимаю. Мы обязательно найдем их. Но сначала пусть Уродцы исцелят этих невинных людей.
Поскольку Уродцев в отряде было слишком мало, исцеление заняло очень много времени. Уже начало светать, когда они закончили. И мужчину, и женщину избили до полусмерти; женщину неоднократно грубо насиловали на глазах у мужа; а еще им пришлось смотреть, как Иллимани убили и поджарили на костре их ребенка. Их души были травмированы куда хуже, чем тела. Все это объяснил Грондин, а еще добавил, что такие раны не поддаются их лечению.