В свете луны она хорошо разглядела лохматого дикаря, с которым столкнулась. Остановившись шагах в двадцати от нее, он ринулся на кусты и не глядя ткнул копьем, а потом еще раз… Но тут Иллимани наконец сообразил, что потерял ее, и двинулся обратно, очень осторожно, в ту сторону, где уже стихли звуки боя. Рия услышала в голове обеспокоенные мыслеголоса Дриффа и Грондина. Они пытались найти ее.
— Я жива, — мысленно ответила Рия и вышла из-за дерева. — Эй, говнюк, — тихо сказала она воину-Иллимани на его родном языке.
Воин резко обернулся и заметил кремневый нож у нее в руке, блеснувший в лунном свете. Видимо, он только что понял, что сражается с молодой девушкой, и теперь, оскалив подпиленные зубы и мерзко ухмыляясь, ринулся в атаку. Рия бросила камень с левой руки, целясь промеж глаз, но в этот момент облако закрыло луну. Она услышала громкий стук, но поняла, что промахнулась. И тут рычащий Иллимани врезался в нее и сбил с ног. Оказался верхом на ней, мускулистый, дурно пахнущий. Рия ощутила под собой древко копья. Хорошо. Но воин прижал ее к земле, скача на ней так, будто уже занялся с ней любовью. Схватил ее за горло и откинулся назад, чтобы захват был сильнее. Его пальцы сжимались на ее горле, но Рия так и не выпустила нож. Луна вышла из-за облака, и тут она резко выбросила руку вверх, попав в потную подмышку с такой силой, что длинное лезвие ее ножа вышло в верхней части плеча воина-Иллимани. Враг хрипло вскрикнул, плюясь кровью, но не отпустил Рию даже тогда, когда она крутанула нож в ране, выдергивая его. Тогда девушка попыталась нанести новый удар. Воин отдернул левую руку от ее горла и перехватил ее запястье, продолжая душить ее правой, впиваясь большим пальцем ей в гортань. Рия уже перестала надеяться на спасение, когда из темноты вылетел Дрифф и мгновенно убил врага.
Похоже, все сделали свое дело, и двенадцать Иллимани были мертвы. Но что дальше? Попадутся ли им на пути другие? Не идут ли они следом? Рия осознала, что, пока их было семеро, они могли двигаться быстро и спрятаться в любой момент. Но теперь, когда им надо будет доставить в Тайное Место почти сорок детей, они станут отличной мишенью, скрыться от воинов Иллимани им не удастся.
Вернувшись обратно на тропу вместе с Дриффом, Рия увидела Бонта, вопящего от радости и обнимающего Нибо и Мауру. Но мыслеречь не могла скрыть ничего, и она ощутила охватившую его боль и тоску, хотя гигант и пытался скрыть эти чувства от остальных. Сабет погибла, и он сразу понял это.
Другие спасенные ими дети нерешительно переминались с ноги на ногу, так и не сойдя с тропы. За редким исключением, они больше напоминали стадо перепуганных животных. Самому старшему не больше одиннадцати, половине — и того меньше, не больше семи; все были покрыты синяками и ссадинами после долгой дороги в темноте. Некоторые едва не падали от усталости и страха. Все они стали свидетелями смерти своих близких. Некоторые настолько запуганы, что вздрагивают от малейшего звука. Другие плачут и зовут погибших родителей. Остальные просто молчат и не отводят от Рии широко распахнутых от ужаса глаз.
Считая Нибо и Мауру, лишь восемь детей были из Клана. Остальные двадцать восемь — из других племен, ближних и отдаленных, в основном Мерел и Навин, но некоторые — из Ри, Джикак, Поплавка и даже Кош. В предрассветных сумерках Рия ходила от одного к другому, разговаривая с каждым на родном языке. Кого-то гладила по голове, кому-то клала руку на плечо. Некоторым спасенным детям удалось слабо улыбнуться на ободряющие слова девушки.
Все они рассказывали одно и то же. Иллимани напали внезапно, посреди исконных земель племени; они едва успели сбежать, перепуганные, целыми семьями. Все пытались укрыться у Врат Рога, на ничейной земле, думая, что там будут в безопасности. Тут их и поймали, одного за другим. Взрослых убили на месте, а детей оставили в живых, чтобы потом принести в жертву. И все это удалось сделать лишь двенадцати воинам Иллимани, которые получили отпор только сейчас, на этой тропе.
Рие ничего не оставалось, как попытаться узнать, видели ли дети других воинов. А может, по пути сюда, хотя бы вдалеке, заметили большие отряды Иллимани. Никто ничего толком не ответил. Просто не знали. Но со страхом глядели туда, откуда пришли.