Будто состоящим из крови.
Внезапно он рухнул на землю, в глубокую лужу крови, с широко открытым ртом и, казалось, потерял сознание.
Леони метнулась к небу, глядя на адское зрелище. Ревущая армия вокруг холма, облитый кровью навес, изрубленные тела детей…
Суль… Па!
Суль… Па!
Суль… Па!
Синий Ангел сказала, что покажет ей Джека.
Значит, Сульпа и есть Джек?
Задумавшись об этом, Леони огляделась вокруг и неожиданно осознала, что окружена бесплотными телами.
Из изрубленных тел, лежавших внизу на навесе, поднялись шесть детских душ. Они были прозрачны, как и Леони, сохранили детскую непосредственность и сейчас, хотя и выглядели неуверенными и испуганными, начали пробовать летать, как бабочки, впервые отправившиеся в полет. Судя по всему, их охватила точно такая же эйфория, которую почувствовала Леони, впервые очутившись вне тела.
Конвоиру, зарубленному Сульпой, тоже удалось совершить переход. Но вместо того, чтобы взлететь к небу, он неподвижно завис над своими изувеченными останками, пытаясь подтащить к телу отрубленные конечности, так и не поняв, что в бесплотном состоянии это было невозможно сделать. Ничто другое его, похоже, не интересовало.
Леони беспокоили только дети. Они покинули тела, как и она, но, в отличие от нее, обратной дороги у них не было. Прежде, чем ей придется вернуться назад — а она чувствовала, что это случится очень скоро, — Леони хотела хоть как-то помочь детским душам. В конце концов, она уже имела подобный опыт. Может, ей удастся что-то им объяснить.
Дети пока не заметили ее, и она уже направилась к ним, чтобы попытаться дружелюбно поговорить с ними. И тут случилось кое-что еще.
В этот момент дух Сульпы тоже покинул тело.
Глава 32
С того момента, как Рия оскопила воина-гиганта, она почувствовала, что острый кремневый нож в ее руке начал жить собственной жизнью, будто некое гибельное сверхъестественное существо, одержимое жаждой крови. Сжав гладкую рукоять из кости мамонта, охваченная жаждой мести, девушка встала спина к спине с братом Хондом.
Двое из троих воинов, ринувшихся на них, были вооружены копьями и набросились на Хонда, принявшегося отбивать один за другим тяжелые удары врагов. Они кружились, пытаясь занять более выгодную позицию для атаки, а Рия схватилась с третьим нападавшим. Крепкий, мокрый от пота молодой Иллимани оказался вертким, как угорь, и быстрым, несмотря на свое крепкое телосложение. Он бормотал какие-то странные слова, обрушивая на Рию страшные удары тяжелой деревянной дубины, навершие которой было украшено острыми шипами из обсидиана.
Прорваться через его быстрые и сильные взмахи было тяжело. Рия уклонялась и пригибалась, пыталась увернуться от особенно сильных ударов. Единственное, что ей удавалось, — это наносить мелкие раздражающие тычки и сделать пару болезненных порезов. В конце концов противник совершенно обезумел и ринулся на нее, оскалив зубы. С его губ клочьями падала пена. Воин с силой обрушил дубину сверху вниз, но Рия молниеносно нырнула вперед, оказавшись у него под ногами, и резанула по внутренней поверхности бедра, вскрыв артерию. Враг споткнулся, из раны хлынула кровь, а Рия поднялась позади него и с силой вонзила острие ножа ему в спину. Воин рухнул.
Краем глаза она заметила, что Хонд вынужден отступать под напором двоих копейщиков Иллимани. И тут как из-под земли появился Грондин. Два удара огромным каменным топором на длинном топорище — и оба врага рухнули там, где стояли.
Хонд мгновенно развернулся, собираясь биться с Грондином, но Рия ринулась наперерез.
— Поверь, это наши друзья! — закричала она брату. — Объясню потом… если останемся живы.
Основной бой развернулся в стороне от них. Рия перевела дух и огляделась.
На первый взгляд, численное превосходство Уродцев — пятьдесят против двадцати Иллимани — должно было неминуемо привести первых к победе. Сейчас на ногах осталось не больше восьми Иллимани, но они были опытными и безжалостными воинами, а Рия знала, что не многие из Уродцев смогут побороть отвращение к убийству. Возможно, некоторые, такие, как Грондин, отчасти смогли избавиться от этого предубеждения, уже повоевав с воинами Клана. Но другие воины Бриндла этого сделать не смогли и заплатили за это своими жизнями.
Один из Иллимани, опытный, сильный воин, оказался в окружении. Но вместо того, чтобы тут же проткнуть его копьями, Уродцы замешкались, когда он рухнул на колени, сдаваясь. Рия уже выхватила камень из заветного мешочка, но не успела. Иллимани схватил с земли томагавк, вскочил на ноги и вырвался из окружения, в считанные мгновения убив троих.