— Верхолазы нужны?
— Высотники, хотите сказать? — уточнил инженер. — Высотники требуются! — Он провел ребром ладони по горлу. — Позарез! А вы, дорогой мой, лазили где-нибудь?
— Ха-ха-ха! — артистически загоготал приезжий. — Ну неужели я подряжаюсь с бухты-барахты?! Да если сложить все высоты, взятые мной, я был бы уже на Венере. Крест на колокольне Кирилла и Мефодия кто бы, вы думали, золотил? Ваш покорный слуга. Флюгер на башне метеостанции кто подвешивал? Опять же я. А возьмите Вандомскую колонну, Собор Парижской богоматери…
Инженеру взять бы новоявленного Хлестакова за ушко да и выставить на солнышко. А он не взял. И не выставил. Он только подумал про себя: «Нагловат, но, видать, бедовый!» А вслух осведомился:
— Вы того… от организации какой-нибудь или…
— Или соловей залетный, — подхватил догадливый гость. — Ну зачем такой грубый намек? Право, я могу обидеться, и тогда вам долго придется маяться с прогоревшими трубами. А у меня ведь и доверенность при себе. Пожалуйста!
Инженер развернул поданную грамоту. Доверенность как доверенность. В ней недвусмысленно было написано, что-де Андреевский межколхозстрой поручает своему бригадиру верхолазов Вдовенко Борису Ивановичу «снимать подряды на высотные работы, заключать трудовые соглашения и уславливаться о цене обоюдно». В углу штемпель, внизу подпись, печать. Все как полагается. Однако в душу инженера закралось сомнение.
— Верхолазы в колхозе? Да что им делать на селе?
— Ой, какая неосведомленность! — наступал гость. — Вы, как погляжу я, не представляете себе современной деревенской жизни. А знаете ли, ваша милость, какие свинарники мы отгрохиваем? Глянешь — картуз с головы летит. А шпили на силосных башнях! Поэт сказал бы: «Адмиралтейская игла!» А курятники с козырьками на фронтонах! Боже ты мой! За сто верст видать.
Гость молол сущий вздор, а инженер слушал и краснел от смущения. «Ишь, набивает себе цену! — думал он. — Пронюхал, жох, что верхолазы нужны, и берет за душу. Ничего не поделаешь, придется нанимать. Трубы красить надо? Надо! Карнизы чинить пора? Пора!»
— А где ваша бригада? — спросил инженер.
— За бригадой дело не станет, — отмахнулся высотник. — Ребята ждут сигнала. Свистну — встанут передо мной, как лист перед травой. Главное — договорец обмозговать.
…Сошлись в цене.
Вскоре явились Борькины ребята. Их было пятеро, и все на одну колодку. С курчавыми бородками, с длинными нечесаными гривами, в пестрых, размалеванных рубахах навыпуск, брюки-дудочки.
— Какой цвет вы хотите придать своим трубам? — обратились они к инженеру.
— Обыкновенный, кирпичный, — отвечал инженер.
— Старо, как мир! А почему бы не положить на них гамму цветов?! Скажем, черный с прожилками бордового. Это модно. Или зеленый, перечеркнутый суриком…
— Да вы что городите?! — стукнул инженер кулаком по столу и хотел уже вытолкать их взашей.
Но те вовремя спохватились.
— Уж и пошутить нельзя, товарищ начальник. Будьте покойны, сделаем, как конфетку!
Верхолазы — на ступеньку вверх, а денежки — на ступеньку вниз. С заводского счета они потекли в Андреевский межколхозстрой, а оттуда — в карманы бородатых мо́лодцев. Не ручейком, а полноводной рекой. Водопадом! Сто тысяч целковых за полугодие! Молодцам вершки, а межколхозстрою корешки. Сам бригадир отвалил себе по две тысячи рублей в месяц. Вот это куш!
В народе говорят: бойтесь шабашников! Шабашник — рвач и хапуга. А как же назвать такого прощелыгу, как Борька-верхолаз? Ведь у него полномочия, справки, доверительная бумага.
Люди, не будьте наивны! Да это же не бумага, а филькина грамота. Бутафория! И сам Борис Иванович не бригадир, а ловкий шабашник. Он не бродит по колхозам с сундучком за плечами, не разменивается на мелочи. Борька-верхолаз стреляет по крупным целям без промаха. У него своя мораль: «Ты мне, я тебе. Услуга за услугу».
— Хотите пятьдесят тысяч прибыли? — обращается он к руководителям Андреевского межколхозстроя. — Даром даю. Сделайте только из меня бригадира-верхолаза. Другого ничего не требую. Зарплату, суточные, ночлежные и проездные я сам устрою.
— Ну и устраивайте на здоровье!
— Какие вы непонятливые! Я верхолаз-любитель. Частник то есть. Разве завод пойдет на сделку с частником? Я должен представлять организацию. Улавливаете мою мысль? У вас и счет в Госбанке и прочие атрибуты…
Те слушают вначале с недоверием, а потом начинают умиляться: «Боже, тысячи к ногам падают! Да мы на эти деньги выправим все наши делишки».