На пожарной каланче зашевелился дежурный. Откинув полу тулупа, он не торопясь достал кисет, свернул цигарку и, глядя в сторону огня, проговорил:
— Прикурить, что ли, спуститься?
На студеном ветру пламя гудело и клокотало. Задымленный, похожий на трубочиста, человек, в котором с трудом можно было угадать Ивана Кузнецова, стоял по колено в снегу и подливал масла в огонь.
Пожарник подошел, поздоровался и сочувственно спросил:
— Не заводится?
— Леший его заведет в такую стужу. Градусов, небось, тридцать?
— Пожалуй, побольше… Может, чем помочь?
— Коли вызвался, последи за костром, а я домой сбегаю, кипятку притащу… Жинка с полуночи печку растопила…
Давно уже взошло солнце. Сменился пожарный на каланче, дочурка Ивана Кузнецова вернулась из школы, а под трактором все еще полыхал костер.
Мотор упорно молчал, словно воды в рот набрал.
…Семь урожаев снял Кузнецов на целине. И сколько же земли перепахала его бригада за эти годы! Если бы сложить ту пахоту воедино, она раскинулась бы пошире Аральского моря. С весны до осени бороздят степную гладь Ивановы дизеля. Ни штормовые ветры, ни затяжные дожди им нипочем! Всякий раз бригада заканчивает целинную страду со славой.
Большим кораблям — большое плавание. Навигация дизелей не прекращается и в зимнюю пору. В любом хозяйстве работы для них невпроворот. То силос подвезти на ферму, то кирпич подбросить на стройку, то съездить за удобрениями на станцию… И тут-то, в студеные дни, работяга-дизель становится «на дыбы». Чем крепче мороз, тем норовистее дизель. Не лезет в хомут, да и баста!
Ой и лихо приходится трактористам! Ни жарким огнем, ни крутым кипятком не разбудишь мотора. Легче верблюду через игольное ушко пройти, чем трактористу на морозе дизель завести.
…Стоит Кузнецов у костра и, чтоб развеять грустные мысли, вполголоса напевает:
— А счастие так близко, так возможно было!..
И действительно, до счастья ему оставалось рукой подать. Не опоздай он тогда на один день, горя бы теперь не знал. Жил бы себе, не тужил!
Случилось Ивану как знатному механизатору прошлой зимой в Москве побывать. Аккурат в канун декабрьского Пленума это было. Идет он с земляками по выставке, глядь — на площадке толпа. Протиснулся вперед. И что же? Стоит обыкновенный гусеничный трактор «С-80». «Эка невидаль! — подумал Иван. — Сам на таком работаю». И хотел было повернуть обратно. Но тут его остановил дружный хохот… «Чего гогочете?» — спросил он парня со звездой на груди. «Да вон тот, в кожанке, — заливается парень, — грозится запустить мотор в три минуты!» Иван тоже не выдержал, схватился за живот. Еще бы: мороз, поди, что в Сибири, и трактор, видать, давно не запускали — весь наледью сковало.
— Дай бог нашему теляти да волка съесть! — пробасил Кузнецов и вынул из кармана пачку «Казбека».
Мужчина в кожанке откинул капот, что-то поколдовал в моторе… И не успел Иван чиркнуть зажигалкой, как трактор чихнул и загудел. Толпа онемела от удивления. Кузнецов, придя в себя, обратился к волшебнику:
— Вы… Вы… каким образом этот фокус проделали?
— А вы подойдите поближе, чтоб обмана зрения не было.
Иван зашел с правой стороны мотора и увидел такое, чего нет в других тракторах. К стенке кабины были прикреплены два небольших бачка, от которых отходила к двигателю тоненькая трубочка.
— Вся премудрость вот в этом приспособлении, — пояснил человек в кожанке. — В бачок я заливаю смесь, составленную из шести частей автомобильного бензина и одной части картерного масла. А, как известно, бензин воспламеняется при температуре втрое меньшей, чем дизельное топливо… По трубочке смесь подается в цилиндры. Масло, заметьте, смазывает стенки цилиндра, предохраняя их от порчи. Двигатель, как только заведется, автоматически переключается на дизельное топливо. Так что бензина расходуется на заводку аптекарская доза.
— Ну и здорово кто-то придумал! — хором отозвались трактористы.
Тут в разговор вступил методист выставки, занимавший до сих пор нейтральную позицию:
— Да вот он, изобретатель. Разрешите представить его!
Мужчина в кожаном пальто, немного смутившись, отрекомендовался:
— Жердев Александр Иванович, инженер института механизации.
— Дорогой изобретатель! А где можно раздобыть ваше приспособление? — насел на Жердева сибирский целинник.
— К сожалению, нигде… Изготовили мы пятьдесят опытных комплектов. И все они разошлись. Сегодня последний Семену Субботину отдали. Повез к себе на Алтай.