Счастье, близкое и возможное, уплыло от Ивана из-под самого носа. Выпустили пятьдесят штук — и крышка. Не иначе, как из золота в компоненте с платиной делаются эти бачки и трубочки!
Да ежели бы Андрей Ионович Соломатин захотел, он мог бы раздобыть не только золото и платину, а даже такой элемент, какой еще не обозначен в таблице Менделеева! Было бы желание, а эрудиции у Андрея Ионовича хватит. Ведь доказал же он, что снег — черный, а нефть — белая!
Два с половиной года назад заместителю директора института механизации, доктору наук Соломатину доложили его сотрудники:
— Андрей Ионович, наш-то инженер Жердев изобрел приспособление для заводки дизелей в зимних условиях… И хорошая штука, знаете ли, оказалась!
Не поведя ухом, Соломатин отрезал:
— Чепуха!.. Изобретатель нашелся!.. Я работаю над этой проблемой в течение десяти лет и только нахожусь на подступах к ее решению. А какой-то, видите ли, Жердев пришел, увидел и изобрел… Таких чудес в механизации сельского хозяйства не бывает! Запомните себе это крепко-накрепко.
— Эге-е-е! — смекнули сотрудники и на третьей скорости сделали крутой поворот к другой теме.
Окольными путями, в обход Соломатина, приспособление Жердева попало на выставку. Погода в декабре стояла, как по заказу, студеная. Но приспособление действовало безотказно.
У доброй вести — легкие крылья. Стаями перелетных птиц из холодных мест в институт полетели письма с горячими просьбами: «Дайте приспособление Жердева!», «Вышлите рабочие чертежи!», «Примите заказ!». Ходоки от Московской области били челом ученому совету: «Изготовьте нам хотя бы полтысячи комплектов…» Институту кланяются управления крупнейших строек и комбинатов, директора совхозов и РТС, геологи и лесозаготовители, колхозы и школы механизации… Но Соломатин и в ус не дует. Пальцем о палец не хочет ударить.
А от пальца Андрея Ионовича зависит чрезвычайно многое. Ведь он глава института. Без его благословения, то есть заключения, ни одно изобретение не получит путевки в жизнь, ни один чертеж не выйдет за порог технического храма. Вот какой силищей обладает этот Соломатин. Мало ли что Экспертный совет Комитета по делам изобретений и открытий выдал Жердеву авторское свидетельство! Мало ли что светила технической мысли поздравляли инженера с творческим успехом! У Соломатина на сей счет своя точка зрения… Пусть вокруг него бушует океан. Он стоит на своем, подобно утесу. И волны других мнений разбиваются о него в брызги. Подобно утесу, профессор холоден и безмолвен, не отвечает на горячие письма, просьбы и заявки…
А механизаторы — народ дотошный, грамотный. Не дождавшись ответа из института, пишут в «Правду», просят «найти правду».
Уложив в чемодан пухлые папки с их письмами и заявками, мы отправляемся к Соломатину на аудиенцию. Дабы не растрачивать ценного времени ученого, решаем с ходу взять быка за рога. Андрей Ионович слушает нас и недовольно морщит свое самоуверенное чело:
— Опять двадцать пять! Сколько же можно твердить, что нашему институту не положено изобретать! Вот и на схеме это черным по белому обозначено.
Соломатин вынимает из стола четвертушку ватманского листа. На нем вычерчена баранка, а на баранке нанизаны пять фигурок, живо напоминающих игрушечные домики. Ватман размалеван кричаще пестрыми красками. Бублик аспидно-синий, один домик цвета вареной тыквы, другой словно бы отделан под крокодилову кожу, третий, кажется, оброс темно-зеленым мхом, как сказочная избушка бабы-яги на болоте… Признаться, мы подумали, что Андрей Ионович решил, грешным делом, сыграть с нами шутку. Нам и в голову не приходило принять всерьез этот клочок ватмана. Кто мог бы его так разрисовать?.. По всей вероятности, шестилетний мальчик, которому попала под руки палитра зазевавшегося отца-художника. Или, что также возможно, над этим «полотном» потрудился какой-нибудь неудачник-абстракционист… Но лицо Соломатина выражает академическую невозмутимость, за которой не просматривается никакого подвоха.
— Поясняю, — толкует нам Андрей Ионович. — Эта схема воспроизводит процесс создания и жизни машины от идейного зарождения до утильсырья. Пять фигур, находящихся в данной орбите, символизируют собою научные центры, кои призваны творить сельскохозяйственную технику. А вот эта, шестая фигура цвета солнечного протуберанца, и есть наш институт. Как видите, он в сторонке!
— Значит, ваша хата с краю?