И вот среди бела дня Золотова выворачивает наизнанку свой ридикюльчик. Присутствующие удостоверяются, что он пуст. Корейкин гипнотическим жестом иллюзиониста взметывает свои кисти.
— Почтеннейшая публика! Что видишь ты в моих руках?
— Ничего! — отвечают пятеро неизвестных.
— Вот именно!.. Однако древний философ глубоко заблуждался, утверждая, что из «ничего» не бывает «чего-то»… Следите внимательно за моими действиями. Я беру это «ничего» и уцениваю его на 35 процентов…
— Уценивай! Нам от этого ни жарко ни холодно, — поощряет публика.
— Дарья Алексеевна, — обращается Корейкин к ассистентке. — Составьте на уценку соответствующий акт… А теперь, дорогие зрители, Золотова незримо для всех произведет продажу уцененного…
— Бог ей на помощь!.. Только нет теперь таких простофиль, которые купили бы у нее «ничего», да еще уцененное!
Корейкин трижды хлопает в ладоши и объявляет:
— Купля-продажа совершена! Дарья Алексеевна, покажите выручку.
Ассистентка извлекает из ридикюльчика пачку новых купюр и считает:
— Одна… две… три… четыре тысячи целковых.
Публика изумлена.
— А-ан-тракт!
Второе отделение аттракциона происходит в областном центре.
У ковра тот же Корейкин.
Стук в дверь.
— Войдите!
Как дуновение весны, появляется Золотова. У нее за плечами объемистый матерчатый куль.
— Приветик! — Дарья Алексеевна делает выразительный взмах ручкой, и куль ложится на ковер.
Иллюзионист шустрыми пальцами развязывает узел. Перед ним два одеяла, полушубок, две пары туфель, отрез ратина, охотничьи сапоги и резиновая надувная лодка на две персоны…
Партер и галерка безмолвствуют. Аттракцион происходит без единого свидетеля.
— Вот так фокус! — довольно констатирует Корейкин.
— Под вашим руководством, Авдей Иванович, мы еще не такие фокусы покажем!
— А Ван Ваныча не встречала случайно?
— Как же! Согласно вашему намеку, занесла ему отрез на костюм и соответственно презент нежной половине.
— Ты не Золотова, Дарья Алексеевна, а золото, самое что ни на есть качественное!
Дарья Алексеевна зарделась, словно маков цвет.
— Представление окончено!
Ничего нет удивительного, что афишные тумбы и щиты в поселке Рыбачьем и в областном центре ни единым словом не сообщали любителям циркового искусства и общественности об этом исключительном аттракционе. Ведь его исполнители не были профессионалами. Корейкин занимал должность заместителя начальника ОРСа отделения дороги, Золотова — заведующей промтоварным магазином, а Иванихин — главного бухгалтера ОРСа.
В начале своей карьеры они выступали на торговой арене с ординарным номером: уценивали доброкачественные товары, затем продавали их за полную цену и разницу от выручки прикарманивали. На троих, так сказать… Разница росла баснословно. И дабы ее скрыть от глаз публики, среди которой иногда «затесывались» ревизоры, трио прибегло к испытанному иллюзионистскому приему — отвлечению внимания. Стали уцениваться товары, никогда в магазины не поступавшие. Так родился прорецензированный нами аттракцион.
Он был далеко не единственным в самодеятельности работников ОРСа. Программа менялась часто. Самодеятельный состав тоже. Об этом заботился худрук, то есть начальник ОРСа Петр Кириллович Дерин, непримиримый враг шаблона. «Втирать очки, — говаривал он своим ученикам, — не ново. А ты их вотри по-новому!» Следуя творческому методу Дерина, его помощники изощрялись в «ловкости рук». Сам же Петр Кириллович мог удивить любого-каждого, чудотворцем явил себя!.. Приходит к нему знакомый завмаг и бац в ноги: «Не погуби, батюшка! Целая партия товара потеряла товарный вид. Каюсь, по моей вине». А Дерин: «Повинную голову меч не сечет. Уценим!» Само собой разумеется, убытки относились на счет ОРСа.
Коронный номер показал Дерин под занавес. Когда некоторые аттракционы его труппы были разафишированы, а их секреты разгаданы, он совершил хитроумный трюк: попросился на пенсию. По сему поводу начальник ДОРУРСа Жаков принял соломоново решение и изложил его в приказе: «Дерин заслуживает снятия с работы за нарушение статей Уголовного кодекса, но, учитывая, что им подано заявление об уходе на пенсию, ограничиться освобождением, согласно поданному заявлению». После обнародования этого документа в городе распространились упорные слухи, что Дерин не только фокусник, но и гипнотизер, что он-де усыпил недремлющее начальственное око Жакова… Иначе и быть не могло, ибо столь логичный приказ можно написать лишь в состоянии глубокого гипнотического сна.