— Мака́й, Ивановна! Эта работа почище, чем на ферме навоз убирать! Товарок своих пригласи! Выгодное предприятие!
Спустя неделю вокруг жбана сидело уже девять человек. Лакировка шпильки — дело немудреное. Окунул и положил. Обсохла — гони в продажу! Гайкин сложил в рюкзак первую продукцию и прямым ходом к Тапирову:
— Принимай, дорогой! Дело пошло на лад.
— Ты вот что! — заметил Тапиров. — Возьми лист фанеры и нарисуй вывеску. Нельзя же подпольно действовать!
Утром чуть свет над карнизом Раисиного дома была водружена вывеска с размашистой надписью:
ПРОМЫСЛОВО-КООПЕРАТИВНАЯ АРТЕЛЬ
«МЕТАЛЛОГАЛАНТЕРЕЙЩИК»
На этом закончился организационный период. Теперь у Раисы Ивановны и восьми ее товарок был председатель артели и главный технолог. Вскоре последовали другие мероприятия. Как-то председатель артели сказал своему технологу:
— Кустарно мы, брат Мухин, работаем… Техническая база слаба. Без коммерческого директора нам не размахнуться!
Пока Гайкин подыскивал нужного человека, технолог смастерил три ручных станочка для изготовления булавок. Три новых работника стали у «конвейера». Егорыч рубил проволоку, Авдотья затачивала концы о кусок жженого кирпича, дюжий краснощекий детина по имени Федор крутил колечки.
Начало техническому прогрессу артели положил Яков Семенович Осипов. С удостоверением коммерческого директора он колесил по Уралу, Донбассу и Подмосковью, высматривая потребные для шпилечно-булавочного производства материалы и оборудование. Кое-где по закону, а большей частью обходя таковой, коммерсант вез в Шатрово мотки проволоки, рулоны листовой стали, гальванические ванны, автоматические станки, электромоторы и даже многотонные прессы.
Гайкин ухмылялся и потирал руки:
— С техникой заживем теперь. Остановка за кадрами.
И тут проявились недюжинные организаторские способности председателя артели. Гайкин официально пригласил «на чашку чая» председателя шатровского колхоза Сергея Коляскина. Она возымела свое непосредственное действие на гостя.
После нескольких чарок Коляскин заплетающимся языком дал твердое слово Гайкину не чинить препятствий колхозникам в переходе на булавочно-шпилечное предприятие. Показывая личный пример чуткого отношения к процветанию галантерейного производства, он отпустил своего сына — тракториста и сдал в аренду артели… собственный дом. В том доме Гайкин разместил четырех бухгалтеров, трех начальников цехов, плановика, статистика, личного секретаря и еще десяток должностных лиц артели. Узкое место с кадрами было расшито.
Между тем проникновенный ум Савелия Даниловича неусыпно работал в направлении оформления женской головы. В дачном поезде он обнаружил, что не все девушки заплетают косу — иные стрижены. «Следовательно, — рассудил Гайкин, — таким головам шпилька не нужна. Им надобна ходовая принадлежность для завивки — бигуди».
Встал вопрос о расширении производственных площадей.
С легкой руки Коляскина галантерейная артель заарендовала у колхозников еще семь домов. Самому Коляскину на этот раз из личного имущества сдавать в аренду было нечего, и, видимо, по означенной причине он обратился к общественной собственности. Ударив по рукам и распив магарыч, председатель колхоза передал в пользование галантерейной артели два колхозных амбара под «складские помещения».
Истекал отчетный сельскохозяйственный год. Колхозники подводили итоги. Цифры были неутешительны. Богатый колхоз за три года галантерейной деятельности Гайкина пришел в упадок. Пала урожайность, захудал скот, снизилась оплата трудодня.
— Не нужен нам Коляскин в председатели! — в один голос сказали колхозники на отчетно-выборном собрании. — Он за шпильку, а не за колхоз болеет!
— Так вы против шпильки?! — воскликнул Коляскин из президиума. — Против культуры?!
— Ты брось свою демагогию, — отвечал хором зал. — Мы видим, где культура, а где маклерство!
— Хорошо, граждане, — сказала елейным голосом нормировщица Роза Кельфанд, она же общественный деятель галантерейной артели. — Кто за то, чтобы переизбрать Коляскина?
Все колхозники подняли руки.
— Итак, — резюмировала Кельфанд, — товарищ Коляскин переизбран, то есть избран вновь.
— Что значит «вновь»? Мы голосовали против! — загудел зал.
— Спокойно, граждане, — вступился Гайкин. — Вопрос решен! Зачем зря дискуссию разводить?!