Одни едут в Крым с тяжелыми станками и буровыми комплектами, другие — с полосатой пижамой и белыми брюками в чемодане, а третьи вовсе налегке — с путеводителем в кармане.
Всякий приезжий работает по своему усмотрению. Каков темперамент — таков и размах. Благо, что изыскатели не встречаются на объединенных собраниях. Если бы их свести в один зал и послушать их выводы, то получилась бы разноголосица не менее художественная, чем в известном «Квартете» русского баснописца Крылова.
Что ни сезон, то новые лица. За три года составы экспедиций менялись трижды — по принципу: отдыхай и дай отдохнуть другим. Новый руководитель не верит на слово предшественнику и разбивает лагерь там, где еще сохранилась зола от костров прошлогодней экспедиции. Снова в тех же «географических точках» бурят скважины, исследуют грунт, толкут воду в ступе. А ведомства, которые намерены возводить новые здравницы у моря, ждут не дождутся заключений.
— Геологи, где вы? Где ваши выводы?
Ну, а где быть геологу, приехавшему в Крым, как не на пляже! Море ласковое, так и манит к себе путешественника. Человек приходит на пляж, разоблачается и ложится на песок. Зарплата идет, суточные начисляются, квартирные и полевые законом предусмотрены. Лежи и поворачивайся с боку на бок, чтоб не обгореть.
Осенью, когда перелетные птицы возвращаются на юг, исследователи крымских недр снимаются на север. Впрочем, последнее время кое-кто задерживается у моря и на зимовку. Трудно объяснить, чем это вызвано: то ли изменением климата в лучшую сторону, то ли переходом санаториев на круглогодовое обслуживание.
…Нынешняя весна на Крымском побережье ранняя. Раньше обычного замечены здесь и курортники с командировочными удостоверениями. Местные жители безошибочно распознают их по каким-то тончайшим признакам. С появлением исследователей они говорят:
— Курортная абразия продолжается!
Мираж с прицепом
Пятьдесят лет и пятьдесят зим старый Мырзалы Серембаев пасет отары в степях Южного Казахстана. Темной ночью по приметам, ведомым ему одному, он найдет в песках Сарагеды самый короткий путь к колодцу. А степь обманчива: можно заплутаться и при солнце. В знойные полдни перед глазами Мырзалы тысячи раз возникали на горизонте сверкающие реки и озера, манящие прохладой лесные дебри. Но никогда никакой мираж не обманул многоопытного хозяина степей.
А вот нынче орлиные глаза едва не подвели старого Мырзалы.
…Солнце грело над головой без лучей и блеска. Сквозь синюю дымку чабан явственно различил вдали гусеничные тракторы с прицепами. Они медленно двигались взад-вперед, словно бы обрабатывая поле.
— Откуда тут тракторы? — удивился Мырзалы. — Кругом песок и солонцы. Пахотная земля начинается за Чулак-туйским оазисом. Может, канал роют?.. Не должно быть: в плане на этот год не записано. Мираж! — решил он.
Чабан медленно ехал на коне вслед за отарой и напевал вполголоса протяжную степную песню. Он забыл уже о необычайном видении, как вдруг до его слуха донесся рокот моторов. Мырзалы поднял голову и снова увидел совсем близко тракторы с плугами на прицепе. Они ходили длинными гонами по барханам, взвихривая сыпучие пески.
Прицепщик, стоя во весь рост на раме плуга, что-то кричал парню в белом фартуке, хлопотавшему у костра. По молодому, звонкому голосу и коренастой фигуре Мырзалы узнал в нем своего внука Нурулбая, который прошлой осенью ушел на курсы трактористов в Хинесский совхоз. Чабан наказал своим помощникам завертывать отары к ближнему колодцу, а сам поскакал наперерез трактору.
— Э-ге-гей! — закричал Мырзалы, размахивая в воздухе шапкой. — Выключай мотор, тракторист! Говорить будем!
Человек, сидевший за рулем, подал рычаг на себя. Трактор фыркнул и остановился.
Мырзалы спешился, подошел к трактористам.
— Аман сиз ба? — приветствовал их чабан.
— Аман сиз, аксакал! — хором ответили те.
Мырзалы огляделся и увидел, что плуг, на котором стоял Нурулбай, был заглублен по самую раму.
— Лемеха чистить приехали? — полюбопытствовал чабан.
— Пашем, аксакал.
— Мырзалы шестьдесят пять лет! — гневно проговорил чабан. — У Мырзалы семеро сыновей, двадцать три внука. В степи никто не смеялся над Мырзалы. Стыдно, внуки, обманывать старого человека!
— Аксакал, дорогой, правду говорим тебе: ненароком пашем, — ласково молвил тракторист и рукою указал в сторону, где только что прошел агрегат, но от борозд уже не было и следа: ветер засыпал их песком вровень с непахотью. — Третий день по воде вилами пишем, — как бы пояснил он.