Затем в голове начальника управления созрела принципиально новая мысль. «Если я выплачиваю кругленькие суммы своим приятелям за перепечатанный на машинке бред сивой кобылы, — рассудил он, — то почему бы мне не выплачивать этот гонорар себе самому?!» Заманчивая теоретическая предпосылка тут же была воплощена в жизнь. Под серией договоров появились подписи мифических персонажей. Приписываемая им работа имела также сугубо мифический характер. Но плата за нее была вполне реальная и выражалась в трехзначных числах.
Кончился виноградный сезон 1958 года. Наступила зима. В Осликовом переулке трещали лютые морозы, а в стенах управления виноградный фонд таял, как апрельский снег. Щедрая десница Семена Борисовича Рубинова одаряла ближних государственной копейкой. Владыка щедрой десницы ни на минуту не забывал, что своя рубашка ближе к телу. И эта истина обходилась государству в копеечку.
Словно гром в безоблачный день, нагрянула ревизия. Изучив «литературную продукцию» подручных Рубинова, она пришла к твердому убеждению, что имеет дело с макулатурой. Акт констатировал: справочники и фотоальбомы, за составление которых заплачены тысячи рублей, не стоят и ломаного гроша. По причине их непригодности для практических целей они хранятся в ящиках стола начальника управления. Наше резюме: Рубинов под ширмой фиктивных договоров дал возможность нечестным людям извлечь из государственной кассы для своих личных нужд довольно солидную сумму, размер которой может быть установлен следственными органами.
Но до следствия дело не дошло. Компетентное руководство главка по-отечески пожурило Рубинова и понизило его в должности. Сроком на один месяц он был отстранен от сейфа. А потом его снова пригласили занять кресло начальника управления. И, видимо, для перестраховки на будущее приписали к его титулу осмотрительное «и.о.».
Преисполненный новых замыслов, «и.о.» опять вперил свой взор в виноградный фонд. А чтобы отвести от себя подозрительные взоры ревизоров, он стал более предусмотрительным в области «финансовой дисциплины». Отныне Рубинов заключал контракты и договоры не с частными предпринимателями, а с учреждениями и организациями. Технология «выжимки» приобрела качественно новые формы. Впрочем, содержание осталось неизменным: в учреждениях и организациях, с которыми Семен Борисович поддерживал договорные отношения, сидели его дружки-приятели, исполнявшие прежде роль частных предпринимателей.
Подобно древним мастерам виноделия, из рода в род передававшим секреты производства, Рубинов обучал своего кровного наследника тонкостям технологии «выжимки». Рубинов-младший показал себя способным учеником и вскорости обошел учителя. Консультируя диафильм «Подмосковный виноград», хитроумный потомок умудрился провернуть спекулятивную сделку. Он по коммерческой цене продал фабрике фотоснимки, которые выкрал в управлении, где его отец «и. о. начальника».
Коммерческая деятельность отца и сына Рубиновых разрасталась во всех трех измерениях. Но ее развитие все же сдерживали некоторые посторонние силы. Мы имеем в виду ревизоров. Они снова посетили управление и составили акт, в котором назвали договорные сделки Рубинова «махинациями», а самого Семена Борисовича — «дельцом». Что ж, Семен Борисович — человек не гордый. «Пусть, — размышлял он на досуге, — обзывают как им заблагорассудится, хоть горшком, лишь бы в печь не ставили да не отстраняли от виноградного фонда!»
В устной беседе с Рубиновым ревизоры намекнули ему, что он превратил управление в семейную лавочку. Нимало не покраснев, Семен Борисович корректно отпарировал:
— Если у меня лавочка, то загляните за прилавок Капелюхина!
Ревизоры учли пожелание Рубинова. На прилавке, то есть на столе начальника управления цитрусовых культур Капелюхина, они обнаружили и заактировали художественный альбом стоимостью в пять тысяч рублей. «Явно непозволительная роскошь за счет государственного фонда!» — записала ревизионная комиссия.
Акты ходят по инстанциям. Государственный денежный фонд, созданный для подъема виноградарства, тает. Но над Рубиновым и Капелюхиным не каплет.
Не капало, пока не появилось в печати наше исследование новой технологии виноградной выжимки. За исследованием последовало расследование. За расследованием — наказание.
Лавочку закрыли.
Торгашей посадили. В назидание другим.