— А ежели в пруду купаются хлопцы?..
— Тогда этот пруд, по Ивану Степановичу, надо отнести к угодьям воспроизводства рабочей силы, — пояснил лектор.
— Уж больно мудрено! — загудела аудитория.
Но лектор, не обращая внимания на гул, продолжал развивать свои научные положения:
— На днях мне пришлось экзаменовать группу студентов пятого курса. Спрашиваю одного — Ивана Заикина: «Что такое полевой стан?». А он смеется и говорит: «Вы, Михаил Кириллович, принимаете меня за ребенка. Я шесть лет трактористом был, дневал и ночевал в полевом стане». «Вот и определите, — повторяю я, — что такое полевой стан?». А он: «Это — место в степи, где располагается тракторная бригада». Видите, какое примитивное мышление у этого «тракториста»!
— А что Иван Степанович говорит по этому поводу?
Лектор принял вопрос за чистую монету и продолжал:
— Иван Степанович дает такое определение полевому стану. Прошу записывать! «Полевой стан есть пункт концентрации средств производства, неразрывно связанных с землей, обслуживающих через хранение и воспроизводство рабочей силы производственный акт полеводства».
Тут зазвенел звонок, и коридоры огласились веселыми молодыми голосами. В вестибюле послышались остроты по поводу ярмарки, аппендицита и прочих «перлов» из «классификации» Ивана Степановича.
Кто же он, этот таинственный Иван Степанович, чье имя так благоговейно произносится ассистентами и доцентами и нелестно «спрягается» студентами? Не кто иной, как заведующий кафедрой, профессор И. С. Бураков. Это он воспитал Уткина и Данилевского, а те, уподобляясь преподавателям бурсы, угодливо насаждают долбню.
Пять лет назад профессор Бураков, вопреки утверждениям Козьмы Пруткова, объял необъятное. Он выпустил в свет научный трактат, равносильный по своему диапазону всем энциклопедиям, вместе взятым. Иван Степанович ввел новое, оригинальное толкование таких материй, как пруд и огород, аппендицит и ярмарка, колодезный журавль и домашний гусь, тень и плетень… Эрудированный автор создал не пособие для землеустроителей, а бездонный кладезь производственных «афоризмов».
Из этого универсального талмуда и черпают свои познания почитатели Буракова. Их упорству могли бы позавидовать не только наставники бурсы, но и прожектеры Великой Академии, процветавшей некогда в сказочной стране Лапуте.
Лапутяне, как известно, были эрудированными мужами науки. Однажды они задались целью вывести голую породу овец. Но сколь ни брили ягнят, те снова и снова обрастали шерстью. Ученые-неудачники плюнули, взяли в руки молотки и начали размягчать мрамор для набивки подушек. Но пуха из мрамора не получилось. Тогда они соорудили перегонный аппарат и принялись добывать солнечную энергию из огурцов. Однако и тут потерпели фиаско.
…Может быть, Иван Степанович и его преданные коллеги переплюнут лапутян? Пожелаем же им удачи на этом пути!
Вентилятор
Дед Архип сдвинул на лоб очки, осмотрелся и проговорил:
— Кажись, все… Ежели нету возражений, начнем!.. Нынче правление колхоза пригласило нас, старых активистов, на совет. Дело, сами знаете, дюже важное, упирается в хмель.
— Дозволь слово! — торопливо вскочил, тряхнув козлиной бородкой, Макар Сорокин.
— Погоди, Евсеич, — степенно остановил его дед Архип. — Тут нельзя с кондачка. Дело, говорю, мудрости требует!.. А ты — «дозволь слово»! Председатель побашковитей нас с тобою, а, поди, не провернул!.. Так вот, старики, послушаем председателя, пусть доложит, что и как, а потом решим, куда идти дальше… Давай, товарищ Корнеев, твое слово!
Председатель встал, развернул пожелтевший номер журнала и начал:
— Еду сегодня утром на своей таратайке по Заполью, вижу: плантацию хмеля будто позолотой осыпало. Созрели грозди. Во второй бригаде бабы уже фартуки выстирали — с понедельника, пожалуй, начнут сбор… Добро, ежели прогнозы не сбудутся… А то где хмель сушить станем? Как в прошлом году, на печах у колхозников?
— А сушилку опять под воробьиную ферму пустим? — съязвил Макар Сорокин. — Не по-хозяйски получается. Капитал затратили? Затратили! Труд вложили? Вложили! А чего ради? Стоит, как заброшенная часовня на погосте.
— Ты, дед Макар, горячишься справедливо. Только у тебя всегда выходит так, будто правление виновато. Конечно, я не против критики!.. Но, посуди сам… Строили мы в точном соответствии с указаниями товарища Коловидова. А ему, Макар Евсеич, видней… Потому высокий пост занимает — заместитель начальника треста… Вот он, журнал «Хмелеводство». Тут и статья Коловидова «Колхозная хмелесушилка». Материал не с потолка взятый!..