– Сними её, – Алес требовательно протянул руку, обнажив оберег, спрятанный под длинным рукавом. Шёлковая лента на смуглой мужской коже смотрелась несуразно, но Алес уже и забыл, как было до.
Фейри тоже смотрела на ленту и не торопилась развязывать зачарованный узел. В том, что она могла, Алес не сомневался.
– Ну же, чего ты ждешь? Я знаю, эта магия тянет твои силы и может убить.
– Ты... волнуешься? – в изумрудных глазах вспыхнуло удивление. – За меня?
– Да, я как только узнал... точнее, я хотел найти тебя и прежде, но как узнал цену своей удачи...
– Не части, я всё поняла, – улыбнулась девушка, и тонкие пальцы коснулись его запястья. Также, как и много лет назад. И Алес вновь вздрогнул от её прикосновения.
Узелок развязался с лёгкостью, от одного касания. Зелёная лента, подхваченная ветром, улетела куда-то прочь, затерявшись в траве. Алес надеялся хоть на этот раз почувствовать магию, увидеть её проявления, но... ничего. Фейри стояла напротив всё такая же прекрасная и смотрела по-прежнему внимательно, с лёгким прищуром, будто гадала, чего ещё ожидать от внезапно свалившегося на голову человека.
– Вот и... всё? У меня больше нет удачи?
– Всё, – кивнула фейри.
– И мы... мы больше не связаны?
– Не связаны.
– И ты... свободна?
– Как ветер, – по губам её скользнула улыбка, отчего-то показавшаяся Алесу печальной.
– И я.
– Что ты?
– И я абсолютно свободен.
– Рада за тебя.
– Я, – Алес нервно облизнул губы, не зная, с какой стороны подступиться. Жила же она как-то все эти годы. Одна, без него. И, кажется, не особо нуждается в компании.
Наверное, не стоило так скоропалительно расставаться с оберегом. Капелька лихой удачи ему сейчас ой как не помешала. И смелости – целый вагон.
– Я думал о тебе все эти годы, – признался Алес, не решаясь взглянуть в изумруды глаз. – Ни на секунду не забывал.
– Я знаю, – откликнулась фейри. Тонкие пальцы вновь коснулись запястья, лишенного оберега. Погладили невесомо – словно шёлковой лентой тронули. – Я чувствовала.
– Это тоже... магия?
– Не знаю. Наверное. У меня такое впервые. Фейри редко привязываются к людям.
Люди к фейри привязывались не чаще. Но он вот привязался. Намертво. И этот узел не развязать, только обрубить можно. С половиной сердца в придачу.
– Ты ко мне привязалась?
– Да, – просто кивнула девушка. – Нас с детства учат не смотреть людям в глаза, в чужой душе можно пропасть безвозвратно, а я вот... посмотрела.
– И я, – улыбнулся Алес. Шальной, мальчишеской улыбкой. А потом поцеловал. Сначала робко, осторожно, боясь встретить сопротивление, а потом со всем пылом, что копился с момента их первой встречи.
Когда, наконец, оторвался от медово-сладких губ, солнце заметно съехало по небосклону, даже первые звёзды зажглись. На поляне похолодало, и он скользнул ладонями по девичьим плечам, согревая и обнимая. Прижимая к груди, к самому сердцу, счастливо бухавшему под рёбрами.
– Кстати, а как тебя зовут? Я ведь и имени твоего не знаю...
– Зови меня Гвинет*, – улыбнулась фейри. А Алес, глядя на неё, думал, что теперь его удача всегда будет рядом – только руку протяни.
*Гвинет (кельт.) – удача, счастье.
Конец