И мерное расположение духа
Ты не теряй, всегда такое зря.
Зазря не слушай страх,
Пусть будет сердце глухо
К тем неокрепшим рычагам,
Которые природа тянет –
К надежде новой – очагам.
А вдруг расчет нас, где обманет. ?
Получше рассчитай, ведь разум дан,
Уж за усердие ругать никто не станет.
Страхи
Давят мысли о грядущем и внушают страх?
Путь осилится идущим, все в твоих руках!
Нету сил отпор дать страху – просто не смотри.
Не замеченные, махом улетят они.
Много придаем значения собственным словам.
Раздуваясь от тревоги, вновь приходят к нам.
С равнодушием учиться нужно принимать
То, что может лишь случится, что мешает спать.
Силы, что нам убавляет – бой с самим собой.
В кровь себя порой терзаешь, но к чему?
Постой.
Лучше жить как пофигисты: «Да и так сойдет!»
Чем боятся даже думать, что же тебя ждёт.
Что бы ни было – потерпим, все переживём.
Страх с спокойствием мы встретим и перерастём.
Через меня природа ищет выход
Через меня природа ищет выход –
Чужими голосами говорит.
Доверия к себе в душе не слышу,
И колокол тревоги все звонит.
Его я принимаю за поддержку,
Слова стараюсь в нём изобрести.
И оттого бываю часто бешен,
Что не иду по званному пути.
Как лучшее хорошему не друг,
Так я не друг своим надеждам сильным.
Обременяюсь ношей непосильной,
Увидев, что и та дорога – крюк.
Та, до которой месяцы и годы.
Сомнения завалили все проходы
И темнота сознания, мысли круг,
Стремится разорвать моя природа,
Что не желает принимать урода,
Стучит в висок и властно вопиёт:
Чего же эта личность не идёт?!
Открыты все дороги, двери все.
Но у дверей высокие пороги.
Не обещайте царств небесных мне,
А просто дайте нужной длины ноги.
Инстинкт самосохранения
Я позже поняла, что отвлекал,
Когда в лесу мы с ним остановились.
Он нож большой из бардачка достал,
И чувства мои спутались, забились.
Не думая, ударила в глаза.
Я пальцами давила и кусалась.
Он пробовал руками завязать,
Но я на смертный бой легко бросалась.
Я пальцы ему грызла до крови.
Он выронил вдруг нож, я убежала,
И так бежала – пробуй догони!
Я все еще жива, и я не сдалась!
Прошло той встречи уже много лет,
С тех пор у меня шокер и баллончик.
Но до сих пор даю я всем совет:
«Ты сдаться не моги, путь твой не кончен!»
Покуда ты жива, покуда дышишь –
Ори, кусайся, бейся до крови!
Сопротивляйся будто зверь, ты слышишь?
Чтоб ужаснулись все твои враги!
Верь в мечту хотя бы из принципа
Пустота внутри.
Я насквозь продырявлен
Ржавым крюком бытия.
Оставленный старится, наблюдая себя
Сквозь замочную скважину мечт.
Да там пусто.
Но я помню, что было живо.
Может, хватит цепляться внутри за пустое?
Полюбить мне себя самого?
Или нету такого героя?
Я боюсь только лишь одного –
Невозможности выкрикнуть миру, что нужен.
С пустотой впереди я борюсь.
Я стихом безнадежно контужен.
Пусть глупо, зато не сдаюсь!
И серебрится лес туманом
И серебрится лес туманом
В дали сияющей зари.
Я у окна, сегодня рано…
О, небо, небо! Обними!
И пронеси над океаном…
Пусть ветер шепчет мой:
«Смотри!
Я ржавую на сердце рану
Посеребрю!»
Посеребри!
Страница лишь витрина
Моя страница лишь витрина.
А настоящий я внутри.
Шепчу себе, что я скотина.
Ору внутри себя – «Умри!»
Качаю я внутри качели
Из обвинений, слез, угроз.
Мне опостылели все цели.
Через меня другой пророс –
Тот, кто не верит, не мечтает,
Кто изжевал себя внутри,
Кого никто не выбирает,
Кто миру говорит: «Сгори!»
Все эти мысли…я зациклен!
На поражениях своих.
Душа и сердце так привыкли.
Винить и грызть себя…двоих?
Я разделяюсь от натуги
И, кажется, с ума схожу.
Но мысли, все же, мои слуги?
Так почему же я тужу?
Ведь, если разобраться честно,
Какая польза бить себя?
Хотя бы так, как я – словесно,
Хотя не только, да, свин…
Я?
И называл себя так часто
Вот и поверил, наконец,
Что я – зачумленная каста,
Не человек – земли венец.
Я злые мысли отпускаю,