Мертвом городе.
С какой стати им понадобилось здесь ночевать? Надо было поснимать до темноты и уехать обратно в Октябрьское. А уж если Яну приспичило бы сделать еще фото, то пусть бы утром съездил с Семеном еще раз, водитель не отказался бы, деньги всем нужны.
Неуместная, запоздалая мысль. Раньше надо было думать.
Веня поднял голову, посмотрел на окна дома и обомлел. Возле окна стоял человек. Черный костюм, галстук, темные волосы… Тот самый мужчина с фотографии! Веня хрипло вскрикнул.
— Что такое? — спросил Ян.
— Там… — Веня вскинул руку, указывая на окно.
Пустое окно, возле которого никого не было.
— Блин, показалось, — неуклюже оправдался он.
«Нет же! Я ясно видел!»
— Давай по пивку, — сказал Ян. Легко поднялся, взял бутылки и протянул одну Вене.
Пиво было теплым и противно горчило. Пить не хотелось, но Веня заставил себя сделать несколько глотков, надеясь успокоить нервы.
Они сидели, вяло перекидываясь ничего не значащими фразами, потом Ян зашвырнул пустую бутылку в кусты и поднялся на ноги. Костер догорал, на небе перемигивались первые звезды.
— На горшок и в люльку, — потянувшись, сказал он. — Или ты еще посидишь?
Сидеть в одиночестве в темном дворе не хотелось, и Веня встал. Придя в дом, они разложили спальники и улеглись голова к голове. Ночь была прохладной, а к утру будет еще холоднее.
Тьма становилась непроглядной: никаких фонарей, света автомобильных фар, освещенных окон соседних домов. Темень была первобытная, густая, и Вене захотелось включить фонарик, но он боялся насмешек Яна. Тому все нипочем, уже посапывает. Сейчас заснет, уйдет в страну сновидений, а Веня останется один на один с реальностью.
В сенях что-то грохнуло. Ребята одновременно приподнялись. Веня почувствовал, что сердце застучало мелко и часто-часто, как у перепуганного зайца.
— Кто там? — шепотом спросил он.
— Никто. Балка какая-нибудь упала, дом разрушается. — У Яна, разумеется, всегда наготове логичное объяснение. — Хочешь, сходи…
Снова удар. Будто входная дверь открылась и шарахнула о стену.
Веня включил фонарик, направил луч в сторону сеней. Они закрыли двери, а потому, если хотят узнать, что там, нужно встать, пойти, открыть, выглянуть.
Ян пружинисто поднялся, тоже зажигая фонарик, и направился к сеням. Веня лежал: горло пересохло, в голову лезли всякие ужасы, вспомнился мужчина, привидевшийся возле окна.
Тем временем Ян открыл дверь.
— Ничего тут не… — Начал он, но перебил сам себя. Наклонился, поднял что-то с полу. — Как она сюда попала?
В голосе впервые прозвучала растерянность. Ян сжимал в левой руке пивную бутылку, которую сам же забросил в кусты.
Веня вскочил.
— Закрой дверь!
Ян послушался, даже ветхий стул придвинул, как будто тот мог защитить их от вторжения. Напрасный труд: дверь открывалась в комнату, выбить ее легче легкого.
— Мы не одни! Кто принес…
Договорить Веня не успел.
Все шесть черных свечей вспыхнули разом, в комнате стало почти светло. Тот металлический запах, который Веня почувствовал, впервые оказавшись в доме, усилился, стал удушливым, и он наконец сообразил, что это запах крови! Лицо на портрете больше не было серьезным: мужчина ухмылялся, глаза смотрели прямо на перепуганных ребят, а из раны на лбу, оставленной ножницами, текла кровь.
— Что за… — начал Ян.
— Уходим отсюда, — решительно проговорил Веня.
И снова Ян не стал возражать. Они в два счета скатали спальники, засунули их в рюкзаки.
В дверь постучали. Тихонечко, издевательски вежливо, спрашивая разрешения войти.
— Валим! — завопил Ян, бросаясь к окну.
Минута — и он вылез наружу, спрыгнул на землю.
— Давай быстрее!
Веня схватился за подоконник, обернулся и увидел, что дверь в комнату медленно открывается. Раздался противный скрип, стул поехал в сторону, царапая ножками грязный пол. Чуть не теряя сознание от ужаса, Веня мешком вывалился в окно следом за Яном.
Не сговариваясь, они помчались по улице прочь от страшного дома. Выбежав из переулка, остановились, переводя дыхание. Ян достал фонарь, включил его, посветил вокруг. Луч выхватывал из тьмы то одну деталь, то другую: кусты, разбитую дорогу, доски, автомобильную шину, угол дома.
— Нужно выбираться из города, — шепотом сказал Веня. — Скорее.
Ян тоже так думал, но возразил из чувства противоречия, а может, потому, что не предложил этого первым: