До ущелья, с которого я собирался начать работать поисковой цепью, добрались к трем часам дня, порадовались тому, что моросящий дождик, наконец, перестал, а в низкой серой облачности появились первые разрывы, и свернули направо, то есть, на юг. На мой взгляд, это направление было наименее перспективным, так как вело к эпицентру ближайшей аномалии. Но в разы более перспективные места я планировал обойти ближе к ночи, чтобы минимизировать время пребывания в непосредственной близости к зоне охвата вражеского обнаружения жизни.
Ну да, и в этот раз отталкивался от худшего и дул на воду. Но слишком яркие воспоминания о своем невольном участии в сезонной миграции Дичков напрочь уничтожали любые ростки самоуверенности или самонадеянности, а мелкие ошибки, то и дело допускаемые спутницами, регулярно напоминали об их реальных возможностях.
Абсолютная уверенность в том, что поиски этой ДРГ продлятся, как минимум, до позднего вечера, чуть было не сыграла с нами злую шутку. Нет, я ни на секунду не расслаблялся сам и не позволял это делать остальным «Фениксам», но прочесывал долины и горные склоны, скажем так, чуть менее добросовестно, чем стоило. Поэтому, прогулявшись по одному из тупиковых ответвлений ничем не примечательного ущелья, эдак, до середины, счел его пустым и серией жестов подал команду разворачиваться. Так что если бы не разрыв в облачности, позволивший увидеть четырех беркутов-Дичков, невесть с чего кружащих над местом, до которого мы так и не добрались, я ломанулся бы к следующему ущелью. А так посмотрел на часы и решил убить «лишние» полчаса на «абсолютно ненужный крюк».
Отправив по цепочке новое распоряжение, дождался подтверждения готовности всей группы и ушел в первый скачок. Метров через четыреста, то есть, на очередном повороте ущелья, заметил, что оно начинает сужаться, дал команду уменьшить интервалы вдвое, замедлился и… на самом краю зоны досягаемости обнаружения жизни засек мельтешение зеленых силуэтов!
Само собой, остановился, как вкопанный, сам и тормознул женщин. А когда разобрался в том, что показывал навык, заколебался. С одной стороны, судя по количеству «прямоходящих» силуэтов, там, впереди, вовсю рубились те самые туранцы, которых мы искали. Соответственно, надо было срочно разрывать дистанцию, ныкаться в каком-нибудь условно-безопасном месте, ждать ночи, а затем отправляться на поиски землянки. С другой один из двух силуэтов кошачьих, взятый в кольцо бойцами ДРГ, светился как бы не втрое сильнее самого высокорангового человека и, вне всякого сомнения, относился к категории тех самых кошмарных монстров из «четверок», которые некогда испугали меня до дрожи в коленях. А это было вполне достаточной причиной для немедленного бегства и переноса поисков, эдак, на сутки-двое.
В тот момент, когда я вскинул вверх руку, чтобы дать команду отходить, до меня донесся отзвук чрезвычайно мощного щелчка, а еще через мгновение сознание вдруг объяснило кое-какие непонятки изучаемой картины, а память услужливо напомнила поговорку «Враг моего врага мой друг».
Идея вмешаться в схватку на стороне Дичка отдавала безумием, но при определенном угле зрения и при соблюдении ряда условий выглядела очень даже интересно. В общем, я подал совсем не ту команду, которую собирался, а где-то через минуту шепотом истолковал группе картинку, которую они увидели:
— Туранцы. Рубятся с монстром непонятного ранга из «четверки» или «пятерки». Он прикрывает собой тяжелораненого сородича и, судя по всему, принимает на свой покров прилетающие навыки, а эти уроды шарашат по нему всей толпой и не могут продавить!
— Только не говори, что мы помо-… — начала, было, Рыжая, но была перебита Ольгой, переключившейся в режим Умницы-Разумницы:
— А что, отличная идея! Я читала несколько монографий очень серьезных авторов, в которых утверждалось, что у высокоранговых Дичков появляются зачатки интеллекта и что при пробуждении роевого разума зверье заметно умнеет. Этот монстр как минимум на один ранг выше Гранда, а изменения магофона, предшествующие появлению Большой Волны, мы ощущаем уже несколько дней. Значит…
— …первое, что мы должны сделать в случае вмешательства в этот бой — это влить в раненого зверя как можно более мощное исцеление! — заявила Лада, сняв этот вывод с кончика моего языка. — Чтобы паразитные потери от Силы, влитой в этот навык, можно было идентифицировать даже в горячке боя.
— Кого именно атакуем и как именно? — справившись со вспышкой ужаса, «деловито» поинтересовалась Наталья.
Я еще раз вгляделся в картинку с обнаружения, прикинул пяток самых перспективных вариантов и… решил перестраховаться:
— Сейчас объясню…
…Весь комплект «лесных» усилений обновили прямо там, где стояли. Так как понимали, что смерть настолько высокорангового монстра однозначно ускорит начало Большой Волны. Больше всего Силы влили в очищение разума, чтобы избавиться от страха перед столь самоубийственным поступком. Затем пожелали друг другу удачи и рванули на исходные. Само собой, максимально длинными скачками, ибо Дичок, при всей своей запредельной крутости, был отнюдь не железным и потихоньку начинал сдавать.
Первую скрипку играли мы с Рыжей. И нам же надо было преодолеть самое длинное плечо. Поэтому, обогнув место сражения по дуге, мы без какой-либо заминки вскрылись над изломанной, но все еще живой тушкой ирбиса-альбиноса и разрядили заранее подготовленные навыки. Она приложила зверя исцелением, запитанным чуть ли не на треть имеющегося резерва, а я поставил между нами и хтоническим чудовищем в облике все того же снежного барса ничуть не менее слабую воздушную пелену.
Вовремя: не успел навык как следует развернуться, как в него прилетело что-то неимоверно сильное, а мгновением спустя Дичок издал рык, который глушил без всякого оглушения! Пелену смахнуло, как перо ураганным ветром, и на треть просадило мой покров. А прилетевший следом за неизвестным навыком удар лапой с десятисантиметровыми когтями доконал его остатки.
Последуй за этой «наработанной связкой» еще какой-нибудь удар, я бы отправился в Навь, так как прикрывал своим телом любимую женщину и не собирался позволять кому бы то ни было ее атаковать. Слава всем богам, монстр в шубке серо-стального цвета вовремя врубился, что его сородича не добивают, а лечат, и издал еще один рык. На этот раз предупреждающий. И принял на себя два очень неслабых испепеления и три ледяных шипа!
В глубоком полутрансе время тянулось, как резиновое, и я видел, как мерцал защитный навык, встречая атакующие. Во всех подробностях вроде оттенка помутнения воздуха вокруг точек соприкосновения. Принадлежи этот покров человеку, и я бы с уверенностью заявил, что до схлопывания осталось всего ничего. А так просто заторопился. В смысле, дождался, пока Рыжая повторит лечебное воздействие, и начал накачку скачка.
Она жила в моих эмоциях, соответственно, оторвала правую ладонь от «ме-е-дленно» вздымающегося четвероногого пациента и влила Силу во все тот же скачок в более экстремальном режиме. В результате мы с ней ушли в перемещение практически одновременно и… атаковали «подранка», то есть, туранца с полуоторванной правой рукой, возле которого хлопотал штатный целитель ДРГ.
Серия мощнейших ударов любимым кастетом в пелену аккурат напротив лица заставила мужика рефлекторно отшатнуться и, тем самым, прервать процесс фиксации обрубка пластиковой лангеткой. Целитель, не задумываясь, шагнул следом и позволил Ладе, работавшей со мной в противофазе, поймать одним земляным капканом сразу две правые ноги!
Наушники, встроенные в тактические шлемы, не позволили услышать ни треска проламывавшихся покровов, ни истошных воплей вояк, внезапно лишившихся стоп, зато я успел заметить панический ужас, появившийся во взгляде первого «клиента», и оценил ширину открывания его рта.
Остальные «Фениксы» вскрылись на одном из двух Грандов именно в этот момент. Да-да, вчетвером. И тоже вложились в его защиту в противофазе. Хотя нет, не так: после того, как мужик, в которого с разгона влетели сразу три неплохо подготовленные женщины, упал навзничь, Ольга начала всаживать ледяные шипы в область его лица, Наталья одновременно с нею атаковала низ живота, Софья открыла капкан, а Саша прикрыла эту компанию воздушной пеленой на половину своего резерва!
Увидев такое непотребство, оба огневика ДРГ забыли о цели номер один и прыгнули к нам, «Фениксам». Первый со всей дури впоролся в пелену Тучки и на пару мгновений потерялся в пространстве, позволив ей упасть на колено и поймать его конечности в наш любимый капкан, а второй нарвался на меня. В смысле, за долю секунды до выхода из перемещения наткнулся коленями на мою тушку, рванувшуюся навстречу в плотной группировке. А после того, как потерял равновесие, рефлекторно ушел в великолепно отработанный перекат, сделал два кувырка, вышел в стойку, очень быстро развернулся на месте с одновременным смещением в сторону и… дал деру!!!
Почему? Да потому, что увидел, как «чудовище», сорвавшееся с места, атаковало одиночку, продолжавшего работать по нему в прежнем темпе — возникло справа от туранца, наотмашь ударило когтистой лапой по покрову и снесло к Чернобогу и его, и голову в тактическом шлеме!
Вторая атака Дичка оказалась не менее результативной: уйдя в скачок возле трупа, только-только начавшего клониться вправо-вперед, он вышел из перемещения возле нас с Ладой и вырвал глотку безрукому. Затем добил дико орущего целителя, пробив грудную клетку каким-то незнакомым огненным навыком, качнулся в сторону Софьи, Оли и «соседок», увидел, что им помощь не нужна, и развернулся ко мне.
Я задвинул Рыжую к себе за спину, поймал взгляд зверя и, понимая, что делаю глупость, демонстративно снял покров. Мысль о том, что прямой взгляд в глаза дикие животные воспринимают, как признак агрессии, безостановочно долбилась в сознание, но я продолжал смотреть в угольно-черные зрачки, окруженные невероятно яркой золотой радужкой, и ждал хоть какой-нибудь реакции. И она не заставила себя ждать: ирбис ответил тем же. Более того, на пару секунд отвел в сторону относительно небольшую голову с аккуратными закругленными ушами без кисточек так, как будто подставлял под мой удар незащищенное горло, а затем уставился в том направлении, в котором унесся огневик.
— Мы его не догоним при всем желании… — расстроенно выдохнул я, развернувшись на месте и плавно разведя руками. — Он либо мастер-«девятка», либо Гранд, а мы, увы, всего лишь «шестерки», «пятерки» да «тройки».
— Зато мы можем подлечить твоего родича… — подала голос Рыжая, коснулась моего предплечья, влила в него исцеление ранга ученика, то есть, с максимальными паразитными потерями, а затем очень медленно шагнула в сторону альбиноса.
Хтонический монстр задумчиво склонил голову на бок, несколько раз ударил себя хвостом по бокам, переместился метра на три-четыре в том же направлении и требовательно посмотрел… не на нее, а на нас обоих.
— Уже идем… — кивнул я, а Лада изволила пошутить. Что интересно, не нервничая, а ерничая:
— Ветеринар из меня, конечно, аховый, но кошек я люблю. Даже таких здоровенных, как вы.
Зверь прыгнул еще метра на три, убедился в том, что мы следуем за ним, и ушел в скачок на расстояние, которое не снилось никакому Гранду. А после того, как вышел из перемещения над тушкой второго барса, вцепился ему в загривок, пару раз дернул вверх и грозно рыкнул.
— Предупреждает, чтобы не дергался в процессе лечения? — на всякий случай спросила Наташа.
— Наверное. Сейчас увидим… — ответила Умница-Разумница и на всякий случай добавила: — Кстати, договор о ненападении заключили не с нами, так что стоим и не дергаемся.
— Все будет хорошо. Вот увидите… — не чувствуя никакой уверенности в своих словах, весело заявил я. По большей части для того, чтобы обозначить свое отношение к этой четверке. А секунд через десять-пятнадцать на время выбросил из головы все лишние мысли, так как увидел приличную «вмятину» на грудной клетке кота-альбиноса, представил, каково ему будет во время целительских процедур, и невольно поежился.
Лада ужаснулась одновременно со мной и, бесстрашно присев рядом с ирбисом на корточки, мягко замурлыкала:
— Зацепили тебя, конечно, неслабо, но я залью в обезболивание побольше Силы, и ты перестанешь чувствовать боль не только в сломанных ребрах, но и под ожогами. Кстати, шерсть у тебя настолько густая и красивая, что мне будет безумно обидно сбривать ее вокруг ранок. Но ты не расстраивайся — она отрастет достаточно быстро. Тем более, перед приближающейся зимой. И ты снова превратишься в первого красавца Саян.