Глава 4
23 октября 2075 г.
…В счастливой и беззаботной «прошлой жизни» я добывал средоточия в северо-западной части алтайской магической аномалии, а в окрестности северной оконечности Терлецкого озера забредал всего два раза. Первый заказ постоянного клиента, отправивший меня в такую даль, удалось выполнить менее, чем за пять часов, а второй, на средоточия того же типа, но в большем количестве — чуть более, чем за двое суток. При этом надежных убежищ, позволяющих спокойно ночевать в этих местах, не искал, так как поддерживал себя в боеспособном состоянии очищением разума и восстановлением, соответственно, не видел смысла тратить время на абсолютно бессмысленное занятие. Но тут я хотя бы ориентировался. В смысле, без карты. И знал, в какие долины или ущелья лучше не соваться. Зато территория Дикого Леса за этим водоемом была для меня Террой Инкогнита. В общем, к условной границе с Хакассией, неподалеку от которой предположительно орудовала вторая — ну, или третья, если учитывать ту, которую мы уничтожили в Ржавой Пади — диверсионно-разведывательная группа Турана, пришлось отправляться без отдыха. И пробиваться к ней с боями.
Слава Перуну, практически все высокоранговые Дички, умудрявшиеся замечать «соседок» под отводами глаз, были одиночками, поэтому почти все нападения проходили по одному и тому же сценарию, обходились без каких-либо эксцессов и задерживали нас от силы на четверть часа. И только лишь атака филина, по моим ощущениям, раскачавшегося до мастера звезды, эдак, седьмой-восьмой вынудила поднапрячься — «птичка» с размахом крыльев метра под полтора атаковала абсолютно бесшумно сорвалась с дерева в зоне ответственности Софьи, причем в тот самый момент, когда я заметил в своей то ли ирбиса, то ли рысь и привлек к себе внимание всей группы.
Первый удар когтями пернатого хищника продавила Черной Мамбе процентов семьдесят покрова и отбросила женщину в колючий кустарник, мимо которого мы как раз проходили. А со вторым не сложилось — Рыжая, среагировавшая на атаку чуть раньше меня, шарахнула по ночному охотнику воздушным кулаком, а после того, как Дичка впечатало в ствол кряжистого дерева, прикрыла Рюриковну мощной воздушной пеленой.
Три ледяных шипа, испепеление и воздушная удавка вспороли воздух — покров филина выдержал не только контратаку Лады, но и удар о препятствие — так что следующие полчаса мы двигались вперед, ни на миг не выпуская «из виду» вконец охамевшую птичку. Зато реализовали возможность прищучить ее во время следующего нападения и добыли из переломанной тушки очень дорогое средоточие.
Приблизительно столько же «радости» доставило и ориентирование в полной темноте, под низкой облачностью и под сумеречным зрением: с трех ночи и до начала восьмого утра мы усиленно изображали слепых котят. Так как выйти в Сеть не представлялось возможным, а масштаб имеющейся карты оставлял желать лучшего. И если небольшие буреломы, овраги с отвесными склонами и другие относительно небольшие препятствия обходились без существенной потери и без того чрезвычайно низкого темпа передвижения, то вертикальную скальную стенку высотой метров тридцать пять, в которую мы уперлись в какой-то момент, пришлось штурмовать в лоб. Да, в моем пространственном кармане имелось все необходимое, начиная с веревок и заканчивая двумя альпинистскими «системами», но эта снаряга не добавляла самого главного, то есть, навыка скалолазания, которых у «соседок» не было от слова «совсем». В общем, это препятствие они героически преодолели в режиме балласта, а Лада, Оля, Софья и я чуть-чуть перенапряглись.