пытающимися маневрировать. При этом особо не извращался – тех, кто пробивался, прикладывал дезориентацией седьмой звезды подмастерья, заявленной на вступительном экзамене, а потом оставлял Натке с Сашей, а остальным продавливал покровы любимым кастетом и «убивал» ледяными шипами. Но перестарался даже в таком режиме, записав на свой счет шестерых. Поэтому, закончив разбираться с последней жертвой, развернулся к «соседкам», добивавшим девчушку, обладавшую слабой регенерацией, и виновато развел руками. – Сама такая: убила еще одного… – расстроено призналась Рыжая, и тут Оболенская истерически расхохоталась:- Ребят, вы издеваетесь?! Раскатали целую группу в два лица, оставили нам аж троих, и пытаетесь извиняться?! – Ну-у-у, мы собираемся набить всем нам равное количество призовых баллов. Чтобы выходить на такую охоту не каждый день… – заявила Лада, а я подтверждающе кивнул. Назарова, рубанувшая их жертву последней и отпрянувшая от красного сияния, закатила глаза:- Вы злобные монстры! – Ага, из Дикого Леса! – хохотнула сестренка. – Он Ужас, а я Жуть…Следующую проверку на злобность мы прошли на финишной прямой перед зданием студенческой столовой, когда на нас вскрылась боевая двойка парней, зарабатывавших баллы внезапными атаками по одной цели из-под отвода глаз. Мы с Ладой срисовали их с метров с трехсот, просчитали наиболее вероятную логику поведения, поэтому Рыжая успела «заболтаться», чуть приотстать и принять самую первую и самую опасную атаку на куда более мощный покров, чем у «соседок». Невысокого крепыша Ната с Сашей вбили в асфальт без нашей помощи, а с блондинчика моего роста упустили – он обладал скачком и довольно неплохо двигался. Так что мы с сестренкой его «стреножили», не дав разорвать дистанцию и уйти под отвод глаз, а «соседки» примчались к телу с переломанными ногами и ледяными шипами лишили «охотника» шансов на продолжение веселья. А последнее сражение этого дня Большой Войны получилось совсем не интересным: в огромном зале, рассчитанном человек на двести с гаком, как раз подходил к концу бой двух сыгранных пар и троих бойцов-одиночек. Вернее, не так: на полу, между перевернутых столиков, алело тел двенадцать, а эта семерка еще рубилась. Вот мы им и помогли. Отправив к целителям всех по очереди. В процессе никуда не спешили, поэтому дамы выровняли полученные баллы и довели их до шести, а я заработал седьмой. После трапезы, как ни странно, проведенной в тишине и спокойствии, мы десять минут шарахались по главной аллее в поисках еще двух жертв, но так никого и не нашли. В результате приперлись в наш тренировочный комплекс с «кривым» счетом и «сдались» Ухтомской. Кстати, ее реакция от души повеселила: наставница встретила нас не в зале, специально оборудованном для боевой подготовки, а снаружи. При этом улыбалась во все тридцать два зуба, а когда мы подошли поближе, заявила, что с нее причитается:- Вы только что подняли меня на первое место неофициального рейтинга кураторов с самым острым нюхом на таланты. По состоянию на три часа дня на ногах остается двадцать один студент, при этом в семи группах выжило по одному человеку, в пяти – по два, а у меня – аж четверо! – Были рады доставить вам удовольствие! – улыбнулся я. И пошутил: – Теперь ваша очередь: мы та-а-ак соскучились по тренировкам……Зал для боевой подготовки по-настоящему восхитил. В нем было все, что в принципе могло потребоваться для отработки самых извращенных магических связок и комбинаций, включая целый лес мощнейших «вертушек» и трехуровневый тренажер «Дом» с теми же «вертушками», но на подоконниках, в дверных проемах, в коридорах и так далее! Соваться в последний «соседкам» было рановато, поэтому я привел их в «лес», показал последовательность технических действий, которую считал необходимой для работы в нашей команде, а сам на пару с Рыжей отправился буйствовать в макет здания. Само собой, не просто так, а попросив Ухтомскую выставить сложность тренажера на первую звезду мастера. Нет, сам не выкладывался: мне этот уровень был не интересен. Работал личным тренером сестренки – ставил ей боевые задачи, с каждым разом все более и более сложные, задавал маршрут, прогонял по нему первый раз, изображая тень, а затем определял правильный временной промежуток для «нормального» прохождения. И придирался. Со страшной силой. К каждой ошибке или шероховатости. И иногда отправлял Рыжую все туда же, в «лес». Шлифовать отдельные элементы на «вертушках». Впрочем, достаточно редко: школа Дикого Леса и нереальный фанатизм, с которым девушка тренировалась два с лишним месяца, поставили ей очень неплохую базу, поэтому «противников» она рвала почти безошибочно. Умница-Разумница, наблюдавшая за ее прохождениями во все глаза, тоже делала выводы. «Официальные» озвучивала. Для того, чтобы было, на что ссылаться при большой необходимости. А все остальное оставляла на вечер. К началу второго часа занятия, «окончательно разобравшись со всеми возможностями» Лады, занялась собой. Все так же, периодически подбегая к ней за восстановлением. И снова выложилась до предела. В результате единственным человеком, пролетевшим мимо нормального занятия, оказался я. Но это было ожидаемо: показывать свои реальные способности под объективами десятков камер я однозначно не собирался, а учебно-тренировочные бои на нижних рангах, да еще и с «придушенным» средоточием, за душу не цепляли. Вот я и слонялся от сестренки к «соседкам» и обратно, исправлял редкие ошибки, подкидывал новые вводные и мечтал о залах второго круга МАО. Благо заработанные баллы позволяли «оплатить» целых шесть двухчасовых занятий или два полных учебных дня. Тем не менее, к концу тренировки настроение все равно упало, так что по дороге домой я сорвал появившуюся злость еще на двух любителях нападать из-под отвода глаз и одном особо охамевшем уродце, имевшем наглость вскрыться на Ладе. И пусть добиться равного количества баллов опять не удалось, на душе слегка полегчало. Поэтому на предписание срочно явиться в административный корпус, одновременно прилетевшее на все наши коммуникаторы, я отреагировал совершенно спокойно и не стал сворачивать с Главной Аллеи. Дошел до главного входа в здание, посветил лицом перед сканером системы контроля доступа и следом за девчонками перешагнул через порог. Не торопился и дальше – двигался согласно ценным указаниям «Поводыря», корректируя скорость с помощью программного таймера, висящего рядом с маршрутом. В результате к нужным дверям подошел секунд за десять до времени «Ч», опять «опознался» и через считанные мгновения оказался в здоровенной приемной… в фокусе внимания сразу четырех бойцов Собственного Его Императорского Величества Конвоя! Дергаться, естественно, не стал, ибо знал, кто курирует этот ВУЗ от рода Рюриковичей. С интересом оглядел боевую броню, стилизованную под традиционные синие мундиры с алыми бешметами, задержал взгляд на кобурах с короткостволами, выглядящими, как древние револьверы, и выслушал короткий, но очень информативный пересказ правил поведения в присутствии персон Императорской крови. Судя по тому, что в кабинет нашу компанию пригласили буквально через минуту после завершения этой лекции, процесс был отработан до мелочей. Однако в тот момент такие нюансы меня не волновали – сделав рекомендованные десять шагов и дождавшись, пока сестренка и «соседки» выстроятся в одну шеренгу слева от меня, я учтиво поклонился и замер перед широченным столом. А затем прикипел взглядом к самой известной представительнице рода Рюриковичей последнего столетия, наряду с грозным позывным честно заслужившей прозвище Справедливая. К сожалению, от легендарной Черной Мамбы, одно лишь упоминание позывного которой когда-то приводило в ужас недругов России, осталась лишь бледная тень – семнадцать лет, проведенные в инвалидном кресле, превратили пышущую жизнью черноволосую красавицу в ссохшуюся старуху. Впрочем, величественная осанка и тяжелый взгляд, внушавший трепет с голограмм школьных учебных видеокурсов, остались теми же: Великая Княжна Софья Александровна не собиралась гнуться даже под ударами судьбы. Само собой, я заметил не только ее. По обе стороны от Рюриковны недвижными статуями возвышались телохранители. С правого торца длинной части классического стола руководителя сидел хмурый и чем-то сильно загруженный ректор МАО. А с левой – не кто иной, как Григорий Иванович Свищев. С руками, закованными в силовые браслеты, и с «шипом», правильно закрепленным в средоточии. Да, морду ему залечили, но автора полученных травм этот урод не забыл и очень не хотел встречаться со мной взглядом. Первой, как и положено, молчание прервала Великая Княжна, вежливо поздоровавшись со всей нашей компанией, обратившись ко мне по имени-отчеству и описав причину вызова. При этом ни о чем не спрашивала и слова не давала, так что я молчал. Потом Рюриковна перевела ледяной взгляд на ректора, и этот бедняга, почувствовав себя крайне некомфортно, торопливо озвучил результаты расследования в том самом ключе, к созданию которого опосредованно приложила руку Ольга Валерьевна. В смысле, взял большую часть вины на себя, однако не за преступление, а за допущенную ошибку. Затем пообещал переработать должностные инструкции менталистов, убрать все формулировки, позволяющие двоякое толкование, и так да