Я пожал плечами:
– Ваше Императорское Высочество, мы уже оценили фантастический уровень знаний, высочайший профессионализм и редкую добросовестность нашей наставницы, поэтому ни за что на свете не откажемся от возможности развиваться под ее руководством.
– С вами все понятно. И с вашей супругой, судя по взгляду, тоже… – добродушно усмехнулась Великая Княжна и перевела взгляд на «соседок». – А что скажете вы?
Девчонки выдали приблизительно то же самое. Причем с куда большим воодушевлением. Тем самым, заставив Софью Александровну задумчиво расфокусировать взгляд, ненадолго уйти в свои мысли и выдать совершенно неожиданный вердикт:
– Что ж, вы меня убедили. Поэтому сделаем следующим образом. Лев Борисович?
– Я, Ваше Императорское Высочество! – отозвался ректор, выпрямился и верноподданнически вытаращил глаза.
– Я беру группу под свое крылышко и присваиваю этому эксперименту гриф секретности «Два-прим». Так что выделите Ольге Валерьевне весь четвертый корпус и освободите как от возни с остальными первокурсниками, так и от ненужной текучки. Пусть вложится в воспитание тех, кого сочла настолько перспективными учащимися.
Эти несколько предложений были озвучены тоном, в принципе не подразумевавшим возможности возразить, и ректор «радостно» взял под козырек. В смысле, заявил, что с пятнадцати тридцати этого дня четвертый корпус будет в полном распоряжении нашего куратора, и что уже во вторник вечером Ольга сможет забить на всех, кроме нас.
Великая Княжна удовлетворенно кивнула и снова посмотрела на меня:
– Итак, с этого момента вы вне Большой Студенческой Войны. Как минимум до конца этого учебного года…
– Ваше Императорское Высочество, мы можем перестать атаковать однокурсников… – осторожно сказал я. – Однако это не выключит нас из войны. Ведь мы живем там же, где и все остальные учащиеся, ходим по тем же аллеям, что и они, питаемся в одной столовой и так далее.
– Вы правы, тут полумерами не обойтись! – после недолгих раздумий согласно кивнула она. – Лев Борисович, выделите ребятам коттедж в жилом городке преподавателей. По возможности сегодня, чтобы успели переехать и обжиться на новом месте. Кроме того, оформите полный допуск в торгово-развлекательный центр для персонала, иначе они продолжат бегать в студенческий и замучают целителей лишней работой…
…Коттедж, выделенный нам ректором, оказался раза в полтора больше и существенно комфортабельнее старого. К примеру, в нашей новой квартире оказалось три спальни и три ванные вместо двух, в тренировочном зале появились беговые дорожки, две «вертушки» и профессиональный силовой тренажер, а мебель и информационно-развлекательный центр не шли ни в какое сравнение с предыдущими и стоили целое состояние. Не скажу, что это шокировало, но порадовало однозначно. Кстати, переехали мы всего за один рейс. Но даже так не забили и половины багажного отделения «Вепря» Ухтомской. Ведь если мы с Ладой заглядывали в «Апельсин» аж два раза и в первый визит закупились по полной программе, то «соседки» в свое единственное посещение торгового центра приобрели только несколько футболок, шорты, купальники и белье, соответственно, все их личные вещи и шмотье поместились в одной спортивной сумке. Кстати, мысль о том, что эта парочка сбежала из родовых поместий с самым минимумом необходимого, да еще и продала все свои драгоценности, помогла вспомнить о том, что они девушки, и заставила озаботиться их моральным состоянием. Поэтому сразу после десантирования возле коттеджа я заявил всем дамам, включая Ольгу, что в семь вечера намечается поход в торговый центр «Аметист», потребовал, чтобы в это время они построились у нас в прихожей в парадно-выходной форме одежды, и отпустил восвояси. А менее, чем через десять минут впустил домой Ухтомскую и выпал из жизни еще на два с половиной часа. За это время довел ее внешность до своего личного идеала, а бедную женщину до слез. Слава всем богам – счастливых. «Смерть отца… Гибель друзей и подруг… Семнадцать лет одиночества и работы на износ, а затем еще и ублюдок-Свищев…» – мысленно повторял я запавшие в душу объяснения Рыжей, гладя Умницу-Разумницу по спине и стараясь не обращать внимания на то, что она опять вцепилась в меня, как клещ, и боится проснуться и оказаться в привычной серой действительности. А через какое-то время по какому-то наитию повторил фразу о том, что теперь у нее есть мы с Ладой. И попал. Туда, куда требовалось – Ухтомская подняла голову, поймала мой взгляд и серьезно кивнула:- Да, есть! Поэтому я настолько счастлива, что не в состоянии связно излагать свои мысли. Поэтому хотела бы перенести серьезный разговор на вечер или ночь, а пока побыть рядом и наслаждаться тем теплом, которым вы со мной делитесь. Позволите? – Если наденешь хотя бы халат… – улыбнулся я. – А то ты получилась на редкость хорошенькой, а я все-таки мужчина! – Не «Получилась», а «Я тебя сделал»! – сварливо проворчала она, нехотя расцепила руки и метнулась к креслу с одеждой. – Для того, чтобы превратить безобра-… ой, самое обычное тело в такой шедевр, требуется вкладывать в процесс изменений не только талант, но и душу. А она у тебя большая, светлая и теплая! – Ты права – он в тебя действительно вкладывался… – подтвердила сестренка, дождалась, пока Ухтомская затянет поясок, и скомандовала: – Яр, наполни, пожалуйста, джакузи. Оля, отправляйся в гардеробную и снимай динамическую мерку: у тебя изменились все пропорции, а значит, имеет смысл озаботиться покупкой хотя бы одного парадно-выходного комплекта одежды. А я приду через несколько минут. Со всякими вкусностями. Ибо проголодалась. Стоило Умнице-Разумнице умчаться выполнять поставленную задачу, как сестренка поймала мой взгляд и тихим, но уверенным шепотом выдала весьма своеобразное требование:- Она сейчас на перепутье. Подаришь еще толику настоящего тепла – прирастет к нам намертво. Станешь держать дистанцию – снова замкнется в себе и, вероятнее всего, больше никого не подпустит. В общем, выключи голову и доверься интуиции. Договорились? – Договорились… – эхом отозвался я, задвинул куда подальше все сомнения, отправился в ванную и за пару-тройку минут создал там нужный антураж. В смысле, убрал верхний свет и с помощью потайных светильников погрузил помещение в уютный полумрак, добавил еле слышный, но приятный музыкальный фон, перевел три лепестка джакузи почти в горизонтальное положение и сдвинул вместе. А потом по наитию занял самый правый и встретил Ольгу, появившуюся на пороге, «боевым приказом»:- Твое место посередине – сегодня мы празднуем твое преображение. – Не смогу: в лифчик не влезла, а трусы, наоборот, спадают… – чуть не плача от огорчения, призналась она. – Значит, я смогу еще раз полюбоваться результатами своих трудов… – продолжая говорить не разумом, а сердцем, пошутил я. – А они, откровенно говоря, радуют и взгляд, и душу! Женщина засияла, разделась и через считанные мгновения забралась на средний лепесток. Правда, до появления «моей благоверной» пребывала в напряжении. А зря – нарисовавшись в ванной, сестренка деловито поставила поднос с вкусняшками на бортик, скинула халат, скользнула в воду и заняла оставленное место. Затем перевернулась на бок, положила левую руку на живот Ухтомской и покрутила запястьем, чтобы привлечь внимание страдалицы к своему коммуникатору:- Сначала выберем тебе хотя бы один подходящий наряд и оплатим срочную доставку, а расслабимся уже потом. Можешь начинать: блокировка снята, а файл с твоими динамическими мерками уже на рабочем столе. Кстати, имей в виду, что наша ближайшая подруга обязана выглядеть умопомрачительной красоткой. – В таком состоянии, как сейчас, я разойдусь и напрочь потеряю берега! – предупредила Ольга и заставила Рыжую насмешливо фыркнуть:- Берега нужны только тем, кто одинок. А у тебя есть мы с Яромиром. Так что отпускай тормоза еще при выборе белья……Полтора часа безбашенного веселья, эйфория от обретения новой внешности, море комплиментов разной степени игривости и наша поддержка в любых начинаниях лишили женщину остатков здравомыслия. В результате наряд, выбранный ею для первого выхода в свет, выглядел донельзя провокационно. Светлые брюки из какого-то тянущегося материала облегали ножки, как вторая кожа, и уже с трех-четырех метров создавали ощущение отсутствия этой части одежды. Светло-голубая шелковая рубашка навыпуск, еле прикрывавшая аппетитную задницу, вызывала стойкое желание под нее заглянуть, а при взгляде спереди вынуждала упереться взглядом выше, туда, где пять расстегнутых пуговиц позволяли увидеть часть груди и кружева лифчика, потеряться в складочке между полушариями и забыть обо всем на свете. Впрочем, я то и дело тонул в глазах, горящих воистину безграничным счастьем. Или любовался сумасшедшей улыбкой, играющей на губах. Так что после срабатывания таймера на комме с большим трудом заставил себя отправить Ухтомскую домой, дабы ее внезапное преображение нельзя было связать со мной-любимым. Само с