Несколькими мгновениями позже до нее добрались и девчата. Назарова ткнула пальцем в сенсор дверного звонка, дождалась начала открывания створки, стряхнула захват Оболенской и «раздраженно огрызнулась»:
– Да хватит уже! Я же сказала, что эта проблема – личная, и я с нею как-нибудь разберусь сама.
– Правильно! Пойди-ка, блонда, погуляй… – заявил смазливый брюнет модельной внешности с модной ассиметричной прической, упакованный в ярко-красную шелковую рубашку, обтягивающие брюки и лакированные ботинки из натуральной кожи. А потом, как и предсказывала Саша, полез обниматься.
Она, в соответствии с инструкциями, попятилась и позволила до себя дотянуться только на четвертом шаге. Нам с Ладой этого хватило за глаза – мы бесшумно просочились в прихожую, снова огляделись обнаружением жизни, привязали картинку к интерьеру и бесшумно заняли стратегически важные места. Ругающаяся пара вломилась в квартиру буквально через полминуты. Игнатов захлопнул дверь и продолжил лезть к Назаровой с объятиями и поцелуями, а она его отпихивала, бесилась и утверждала, что о таком они не договаривались. На пороге гостиной окончательно вышла из себя, оттолкнула его так, что парень влетел в стену, и рявкнула:
– Уймись и объясни, что тебе надо на самом деле!
– То есть, в мои чувства ты не веришь? – издевательски осклабился он, картинно поправив задравшийся рукав.
– Чувства?! – язвительно переспросила она. – У гнусного шантажиста и без пяти минут насильника?! Откуда?!
Парень картинно выгнул бровь, потом решил, что время игр прошло, и посерьезнел: заявил, что ей не стоило так кочевряжиться, и внезапно толкнул в плечо. Сашу унесло в кресло, приложило боком о подлокотник и затрясло, как при лихорадке… от прикосновения мужчины лет тридцати пяти-сорока, снявшего с себя отвод глаз и приложившего ее дезориентацией.
– Сема-а-а! – позвал этот ублюдок, равнодушно посмотрев на девчонку, при падении на пол ударившуюся головой. – Ваша тупая овца готова. Покров спал. Можешь приступать.
После этих слов дверь спальни отворилась, и в гостиной нарисовался худой, но жилистый дядька на редкость благообразной внешности и в очень дорогом костюме. Оглядевшись по сторонам, удовлетворенно крякнул, на пару с «безумно влюбленным» усадил Назарову в кресло, деловито притянул ее предплечья к подлокотникам пластиковыми стяжками, расфокусировал взгляд и недовольно ощерился:
– А вы не говорили, что у нее есть колокол! Кстати, неслабый: придется провозиться порядка полутора ча-…
«Не придется…» – мысленно буркнул я и атаковал. Первым же ударом кастета проломив ему кадык. Затем переместился к скрытнику, опрокинул его навзничь в момент ухода под отвод и продолжил вбивать стальной аргумент в покров. А после того, как услышал характерное потрескивание, первый раз испытал в реальном бою воздушную удавку: накинул этот навык на чуть коротковатую бычью шею и перестарался с количеством вложенной Силы. Поэтому оставил безголовый труп в покое, добил менталиста и вернул Сашу в сознание очищением разума.
Девушка пришла в себя за считанные мгновения, дождалась, пока я перережу стяжки, вскочила на ноги, переместилась к Михаилу Игнатову, уже вырубленному Рыжей, и от всей души пнула парня в область селезенки.
– Солнце, потерпи еще минуты три, ладно? – мягко проворковала Лада. – Сейчас я закончу накладывать на него печать обрыва связи – и твори все, что заблагорассудится.
– Впусти Натку. Она там, небось, извелась… – посоветовал я, подтащил ближайшее кресло к сестренке и ее «пациенту», сладко посапывающему под целительским сном, сел и вытянул ноги.
Оболенская ворвалась в помещение, как ураган, огляделась и нехорошо прищурилась:
– А Мишаня-то скурвился по полной программе!
– Угу. Заманил Сашу к скрытнику и мозголому… – усмехнулся я. – А зря – мог бы жить и жить.
– Мозголому?! – переспросила девушка, гневно раздула ноздри, сжала кулаки и выдала ту же самую догадку, которая посетила и меня: – Значит, ее решили запрограммировать так, чтобы она добровольно ушла из Академии? Типа, поняла, что это не ее, захотела домой и все такое?!
– Сейчас узнаем… – буркнула Рыжая, пообещала закончить с печатью минуты за две и немного перевыполнила план. Затем приложила блондина шепотом, чтобы не смог заорать при всем желании, и предложила девчатам позаботиться о «гарантированной иммобилизации» пленника.
«Соседки» радостно метнулись к бессознательному телу, перебили ему все конечности, а затем попросили вернуть Мишаню в сознание. Методикой экстремальных допросов, естественно, не владели, но благодаря подсказкам Лады быстро привели парня нужное состояние. Кстати, не поленившись повернуть так, чтобы обезглавленный труп оказался в поле его зрения.