Ему внезапно захотелось, чтобы Треску решил эту проблему своим проверенным способом и сказал ему об этом только потом. Но он никогда бы не признался никому в этой мысли.
— Сэр, — Матьесон, прислушивавшийся к голосу в наушниках, поманил к себе Хоффмана, — суда Олливара входят в прибрежную запретную зону. Там их несколько больше, чем мы рассчитывали, — должно быть, бродяги на острове очень даже многочисленны. Он хочет поговорить с вами.
— Скажите ему, пусть кончает тянуть резину и забирает своих людей. У нас сделка. — Хоффман с содроганием подумал о том, что придется отпустить пленных террористов и потом объяснять Берни да и всем остальным солдатам, зачем он это сделал. — Скажите, что никаких торпед в задницу ему на этот раз не будет, если его это волнует.
Матьесон на секунду отключил приемник:
— Сэр, он настаивает.
«Последняя злорадная речь насчет конца Коалиции. Они своего не упустят».
— Ладно, соединяйте.
— Хоффман, скажите, где нам причаливать, — раздался голос Олливара.
— Сами разбирайтесь, где встречаться со своими людьми, Олливар.
— Нет, мы высаживаем на берег своих солдат, — объяснил тот. — Только не подумайте, что я внезапно решил стать героем, все простить и забыть. Нет, я не желаю опускаться до вашего уровня. Речь идет просто о выживании. Мы будем драться с этими тварями вместе с вами, потому что, если мы сбежим, они придут за нами после того, как сотрут вас с лица земли.
«Черт бы их побрал!» Хоффману сейчас нужна была каждая винтовка, каждая пара глаз и пара рук. Он не чувствовал, что роняет свою честь, и не чувствовал необходимости советоваться с Прескоттом.
«Я веду войну. Я здесь, чтобы победить. Сейчас нужно думать только о том, как бы продержаться еще день, неделю, год».
Единственным, что разозлило его, было то, что подобная мразь называет себя солдатами. Но он решил пока проглотить и это.
Треску пожал плечами:
— Пора бы уж и им сделать что-нибудь полезное. Давайте зовите их.
Хоффман сделал то, что приказывал ему инстинкт, и нажал на кнопку передатчика:
— Ладно, Олливар, вообще-то, вам лучше рассеяться — на случай, если мы потеряем пристань. А пока все спокойно, высаживайте людей на причале рядом с авианосцами, вас встретит сержант Феникс. У нас есть один план.
У Майклсона на причале было полно места. Взглянув на Хоффмана, он поднял большой палец.
— Прекрасно! — ядовито произнес Олливар. — Благородная пехота, стиснув челюсти, идет в последний бой.
— Нет, — возразил Хоффман. — Грязная война. Такая, что грязнее уже некуда.
Он предпочитал противника, подобного Светящимся. В борьбе с этими монстрами можно было не соблюдать никаких правил.
Все, что нужно было сделать, — это уничтожить их всех, до последнего, и забыть об их существовании. Их гибель никогда не будет тревожить его совесть.
Склады военно-морской базы, два дня спустя
Им нужны были горючие материалы.
Живя в мире невообразимых лишений, Дом научился никогда ничего не выбрасывать. Такого понятия, как «мусор», не существовало. Каждая вещь использовалась вторично, иногда по другому назначению — от тряпок и прогорклого растительного масла до человеческих экскрементов, которые шли на удобрение. Объедки отправлялись свиньям и курам; использованную бумагу измельчали и отбеливали до тех пор, пока продукт не становился темно-серым и на нем невозможно было писать. Затем ее снова измельчали и использовали в качестве изоляционного материала в строительстве или как туалетную бумагу. Поэтому поиск предметов, которые можно было бы сжечь, превратился в проблему.
Дом осмотрел лабиринт складов, вырубленный прямо в скале под военной базой; войдя в туннель, он ощутил легкое беспокойство. Но по крайней мере теперь у него была для этого причина. Возможно, черви и были уничтожены, но стебель, который сумел прогрызть новорожденный вулканический остров, вполне мог прорыть себе дорогу и здесь.
— Эй, Маркус, ты там?
Оклик Дома породил эхо. Туннели и сами склады были спланированы примерно так же, как подземные хранилища в Порт-Феррелле, возможно, потому, что они были построены в одну эпоху. Здесь нашлось множество старых ящиков от боеприпасов, которые будут хорошо гореть, если добавить немного смолы. Возможно, здесь найдутся всякие тряпки и прочие штуки, пропитанные маслом и смазкой, подумал Дом. Они тоже хорошо горят.