Берни и Росси разделили патроны между солдатами. Кроме автоматов, у них были только пулеметы на двух «Броненосцах», но от тех было мало толку в сражении с мелкими, быстро бегавшими по земле врагами. Берни хотела приберечь пулеметы для левиафана, если тот приблизится на расстояние выстрела. Но сейчас он вел себя осторожно и держался далеко от берега.
— Вот что меня пугает больше всего, — сказал Росси. — Насчет червей мы хотя бы знали, что они обладают разумом. Но эти твари — это же просто животные. Или даже растения, как чертовы стебли. Так что их сюда привлекает? Что им нужно? Они даже не едят нас.
Аня присела на корточки рядом с Берни:
— Как ты считаешь, следует эвакуировать город?
Об этом она должна была спрашивать Росси. Берни попыталась дать дипломатичный ответ:
— Не знаю, что Дрю на этот счет думает, но прежде всего нам нужно помешать этим тварям высадиться на берег, иначе бежать будет просто некуда. Они расползутся по острову, и все. А, Дрю?
Росси не поднимал взгляда от кучи магазинов:
— Надо хотя бы спросить гражданских, хотят ли они уходить. Я уверен, что не хотят, но спросить надо.
Горожане наблюдали за приготовлениями. Только у нескольких из них было огнестрельное оружие, и эти немногие, казалось, ждали приказов. Они привыкли сами заботиться о себе, и, как бы сильно ни страшил их мир, полный червей и Светящихся, они были готовы драться.
Среди них было несколько старых ветеранов из полка герцога Толлена. Берни понимала: она не имеет права говорить им, что они слишком стары для боя. Им было по семьдесят-восемьдесят лет. Конечно, они уже давно потеряли форму, но не разучились обращаться с автоматами. Возможно, они и ее считали старухой.
«По-моему, это называется ирония. Мне, выброшенной на свалку старухе, хочется сказать этой кучке ветеранов, что они никому не нужны. Надеюсь, Вик поймет шутку. И надеюсь, он доживет до того момента, когда я смогу ее рассказать».
— Слышали, кого Матьесон к нам отправляет? — спросила Аня. — Гораснийцев.
— Чтоб их! — Росси медленно покачал головой. — Ну что ж, мэм, вы хотели проявить себя как полевой командир. Вот вам и возможность показать, на что вы способны.
— Я с этим разберусь, — вмешалась Берни. Она чувствовала, что на Аню и так слишком много всего свалилось. Ума и смелости будет недостаточно, чтобы справиться с этой ситуацией, даже если в ней внезапно проснется агрессивный нрав ее матери. — Я с гораснийцами умею ладить. Возможно, потому, что мне в молодости часто приходилось кастрировать домашний скот. Это всегда помогает установить понимание.
— Я слышу «Ворон», — сказала Аня.
Мак подбежал к Берни и ткнулся носом ей в лицо. Либо Уилл Беренц выпустил его на свободу, либо хозяин сам находился где-то поблизости.
— Эй, милый, беги-ка ты домой. С полипами тебе не справиться. Или иди посиди в машине.
Мак лишь взглянул на нее своими печальными, полными недоумения глазами. Берни подозвала к себе одного из рыбаков:
— Отведи его к хозяину или закрой где-нибудь понадежнее, будь добр.
Над линией побережья появился черный силуэт с мелькающими лопастями — «Ворон». Мел Соротки обратился к солдатам по рации:
— Это «КВ Два-Три-Девять», буду на месте через три минуты. Матаки, я поражен: неужели вы не умеете готовить этих тварей?
На лице Ани появилось сосредоточенное, слегка отстраненное выражение, словно она вспоминала лекции по военной теории, слышанные в академии.
— Вас поняла, «Два-Три-Девять». Кроме вас, на борту есть еще кто-нибудь?
— Штрауд, у нас тут целая армия. Эти гораснийцы — крепкие орешки.
— Именно это меня и волнует.
— Все по порядку. Сначала нужно разобраться с новым врагом, а потом уж браться за старых. По крайней мере, я такое слышал.
Один из ветеранов Толлена подошел к Ане и Росси. Несмотря на почтенный возраст, он по-прежнему держался прямо и вполне уверенно обращался с автоматом.
— Мэм… — Он не отдал чести. В его эпоху честь отдавали только в том случае, когда у тебя и у офицера были на голове форменные фуражки. — Я капрал Фредерик Бентен. Мы еще помним, как выполнять приказы.
— А стреляете вы хорошо? — спросила Аня.
— Да, и мы будем стоять до последнего. Потому что бежать и отступать у нас плохо получается.
— Отлично. — В голосе Ани не слышалось и нотки снисходительности. — Мне нужно, чтобы вы образовали цепь позади гораснийцев и, если кто-то проберется мимо них, вы его пристрелили. — Она махнула рукой. — Трое — на мыс, остальные — перед домами, на холме.
— Позади гораснийцев, мэм?