Подозрение сосредоточилось на чернокожем великане, рабе-людоеде из Калабара. Они сковали его цепями, но юный Хуан Завилла погиб как все предыдущие, а затем та же участь постигла священника. Но священник сопротивлялся дьявольскому убийце и прожил достаточно долго, чтобы шепнуть имя дьявола де Эстраде. Далее Брилл с дрожью и широкооткрытыми глазами прочел:
"... Теперь де Эстраде было ясно, что добрый священник поведал истину и убийцей был дон Сантьяго де Вальдес, оказавшийся вампиром и питающийся кровью живых. Тогда де Эстрада вспомнил о некоем гнусном дворянине, прячущемся в горах Кастилии со времен мавров и живущем кровью беспомощных жертв, дарующих ему отвратительное бессмертие. Тот дворянин был изгнан с гор и никто не знал, куда он бежал, но теперь очевидно, что дон Сантьяго и был тем злодеем. Он покинул Испанию на корабле и де Эстрада знал, что люди с этого корабля умерли не от чумы, как представил этот дьявол, а от клыков вампира.
Де Эстрада, чернокожий великан и несколько оставшихся в живых солдат отправились на поиски и нашли бестию безмятежно спящей в зарослях чаппараля; вампир досыта напитался кровью последней жертвы. Теперь уже хорошо известно, что вампир, подобно удаву погружается, будучи сытым, в глубокий сон и его можно пленить без опаски. Но де Эстрада задумался над тем, как можно убить нежить? Ведь вампир - давно умерший человек, ловко приспособившийся к своему мерзкому промыслу.
Люди настояли, чтобы Кабальеро загнал в сердце дьяволу кол и отрезал ему голову, произнося святые слова, обращающие давно мертвое тело в прах, но священник умер и де Эстрада боялся, что чудовище очнется во время ритуала.
Поэтому они осторожно подняли дона Себастьяна и отнесли его к находящемуся неподалеку старому индейскому кургану. Вскрыв холм, они выбросили найденные в нем кости, поместили внутрь вампира и вновь закрыли курган - да сохранит его так Господь до Судного дня.
Сие место проклято и мне жаль, что я не умер где-либо с голоду прежде, чем прийти сюда в поисках работы - ибо я знал это место, ручей и курган с его страшной тайной еще с детства; так что, теперь вы понимаете, сеньор Брилл, почему вы не должны вскрывать этот курган и будить дьявола..."
На этом месте рукопись обрывалась торопливым росчерком карандаша, прорвавшего смятый лист.
Брилл поднялся с безумно колотящимся сердцем, бледный как мел, и с прилипшим к небу языком. С трудом переведя дух, Стив произнес:
- Вот почему шпора оказалась в кургане - один из испанцев потерял ее во время раскопок, и мне следовало смекнуть, что холм уже вскрывали, хотя бы по россыпям древесного угля...
Его обступили темные видения и он в ужасе съежился, представляя себе, как погребенное в могильном мраке чудовище лихорадочно пытается сдвинуть каменную плиту, расшатанную киркой невежи; затем темную фигуру, вприпрыжку огибающую холм, спеша на свет, обещающий человеческую добычу.. и немыслимо длинную руку в тусклоосвещенном окне лачуги.
- Это безумие! - задыхаясь пробормотал Брилл. - Лопес ей-Богу спятил. На свете нет вампиров! А если есть, то почему чудовище не расправилось со мной вместо Лопеса - если только вампир не захотел прежде осмотреться, чтобы действовать наверняка? Однако к чертям все эти бредни...
Слова замерли у него в горле. В окне появилось лицо и уставилось на него, беззвучно шевеля губами. Ледяные глаза, казалось, проникли до самых тайников его души. Из глотки Брилла вырвался вопль и отвратительный призрак исчез. Но в хижине появился гнилостный запах, висящий ранее над курганом. Дверь хижины заскрежетала и начала медленно прогибаться внутрь. Брилл встал спиной к стене, револьвер плясал у него в руке, а в вихре мыслей выделялась только одна - сейчас между ним и ужасным порождением ночного мрака из тьмы веков была лишь тонкая деревянная перегородка. Его глаза расширились при виде подающейся двери и он услышал стон удерживающей засов скобы.
Дверь рухнула внутрь. Брилл не завопил. Его язык превратился в ледышку, а остекленевшие глаза уставились на высокую, похожую на хищную птицу фигуру - ледяные глаза, длинные черные когти, истлевшее платье старинного покроя, высокие сапоги со шпорами, мягкая шляпа с поникшим пером, превратившийся в лохмотья просторный плащ... В темном дверном проеме стояло отвратительное существо из прошлого, при виде которого у фермера пошла кругом голова. От фигуры исходил леденящий холод, пахнущий затхлой глиной и кладбищенской землей.
Неожиданно тварь набросилась на него, как падающий на добычу гриф.
Брилл выстрелил в упор и увидел, как клок материи вылетел из груди существа. Вампир покачнулся от удара тяжелой пули, но выпрямился и с пугающей быстротой снова кинулся на Стива. Брилл с придушенным воплем припал к стене и револьвер выпал из его бесчувственной руки. Так значит, темные легенды говорили правду - оружие человека бессильно, ибо разве может он убить того, кто был уже мертв долгие столетия?
Когтистые руки потянулись к его горлу, погружая молодого ковбоя в горячку безумия. Он сражался с холодной мертвой нежитью, пытающейся завладеть его жизнью и душой так, как сражались когда-то, бросая вызов суровой судьбе его предки-пионеры.
Брилл почти не запомнил подробностей смертельной схватки. Она показалась ему слепым хаосом, где он рычал, рвал и молотил кулаками чудовище, впившееся в него длинными черными когтями пантеры и лязгающее острыми зубами у самого его горла. Они то катались по полу хижины, окутанные тлетворными складками древнего плаща, то поднимались и, шатаясь, пытались одолеть друг друга среди останков развалившейся мебели, но ярость вампира была не ужаснее отчаяния обезумевшей от страха жертвы.
Наконец они рухнули на стол, повалив его на бок и масляная лампа разлетелась вдребезги от удара о пол, облив стены пламенем. Брилл почувствовал на себе брызги горящего металла, но в пылу сражения не обратил на раны внимания. Черные когти терзали его, нечеловеческие глаза леденили душу, а иссохшая плоть чудовища казалась ему наощупь твердой, как сухое дерево. Волны слепой ярости окатывали Стива Брилла, он дрался с кошмаром как безумный, а вокруг них уже занимались огнем стены и крыша хижины.
Они продолжали сражаться среди языков пламени, напоминая демона и смертного, одержимых битвой на раскаленном пороге ада. Брилл собрал в себе силы для последнего отчаянного выброса энергии; окровавленный и задыхающийся, он оттолкнул гнусную тварь, затем вновь бросился на нее и обхватил так крепко, что даже вампир не мог разорвать его хватку. Взметнув дьявольского противника в воздух, он ударил его о торчащий край стола, как человек, ломающий о колено деревяшку. Что-то хрустнуло, будто сломалась ветка, вампир выскользнул из рук Брилла, упал на горящий пол и застыл в нелепой изломанной позе. Но он не был мертв, потому что его горящие глаза сверлили Брилла с голодным вожделением, а тело пыталось ползти к нему, несмотря на сломанный позвоночник, как ползет умирающая змея.
Задыхаясь и едва не падая, Брилл стряхнул кровь с глаз и почти наощупь вышел через сломанную дверь. Очутившись снаружи, он, спотыкаясь, бросился через заросли мескита и чаппараля, как беглец из ада, и бежал до тех пор, пока не рухнул в изнеможении на землю. Оглянувшись, он увидел пламя пылающего дома и поблагодарил Господа за то, что хижина его выгорит дотла и кости дона Сантьяго де Вальдеса обратятся в прах, не оставив о нем более памяти людям...