– Вза-й’ей! Вза-й’ей! – завывал сумасшедший. – Й’каа хаа бхо-ии, Ран-Тегот! Ктулху фхтагн! Ей! Ей! Ей! Ран-Тегот, Ран-Тегот, Ран-Тегот!
Крепко связанный безумец, который все это время продолжал, извиваясь, ползти по замусоренному полу, теперь достиг запертой на висячий замок дощатой двери и принялся с грохотом колотить в нее головой. Джонс, обессиленный жестокой схваткой, просто боялся вновь подступить к нему с веревками и ремнями. Маниакальное неистовство, владевшее пленником, тяжело действовало на его истерзанные нервы, и безотчетные страхи, недавно одолевавшие его в темноте, начали возвращаться. Все связанное с Роджерсом и этим музеем производило впечатление глубокой патологии и наводило на мысль о таинственных черных безднах, разверстых за покровом реальности. Джонс содрогался от омерзения при одной мысли о восковом шедевре безумного гения, сокрытом в кромешном мраке за массивной дверью с висячим замком.
А потом произошло нечто такое, отчего по спине у Джонса побежали мурашки и все волосы на теле – вплоть до крохотных волосков на запястьях – встали дыбом от смутного страха. Внезапно Роджерс перестал вопить и биться головой о дверь, принял сидячее положение и склонил голову к плечу, словно напряженно прислушиваясь. По лицу его разлилась злобная торжествующая улыбка, и он вновь заговорил на доступном для понимания языке – только теперь хриплым шепотом, резко контрастировавшим с недавними громогласными завываниями:
– Прислушайся, болван! Напряги слух! Оно услышало меня и теперь идет сюда. Разве ты не слышишь, как Оно с плеском вылезает из водоема, расположенного в конце подземного хода? Я вырыл глубокий водоем, поскольку для Него чем глубже, тем лучше. Оно земноводное – ты ведь видел жабры на фотографии. Оно прибыло на Землю со свинцово-серого Юггота, где города лежат на дне глубокого теплого моря. Оно не может выпрямиться там во весь рост – слишком высокое – и потому вынуждено сидеть или ходить на полусогнутых. Отдай мне ключи, мы должны выпустить Его и преклонить колени перед Ним. Потом мы выйдем на улицу и найдем собаку или кота – или, возможно, какого-нибудь пьяного, – чтобы дать Ему пищу, в которой Оно нуждается.
Джонса привели в смятение не столько слова, сколько тон маньяка. Твердая уверенность и искренность, звучавшие в безумном хриплом шепоте, заражали и убеждали. Под воздействием такого стимула воображение легко могло узреть реальную угрозу в сатанинской восковой фигуре, скрытой за массивной дверью с висячим замком. Зачарованно уставившись на нее, Джонс заметил на дощатом дверном полотне несколько отчетливых трещин, хотя с наружной стороны не имелось никаких следов, которые свидетельствовали бы о попытке взлома. Он задался вопросом, какого размера комната или кладовая находится за дверью и каким образом размещена там восковая фигура. Выдумка маньяка про подземный ход и водоем ничем не отличалась от всех прочих его бредовых фантазий.
В следующий ужасный момент у Джонса перехватило дыхание. Кожаный ремень, которым он собирался привязать Роджерса к чему-нибудь, выпал у него из ослабевших рук, и тело сотрясла конвульсивная дрожь. Он давно мог бы понять, что проклятый музей сведет его с ума, как свел с ума Роджерса, – и вот теперь он действительно спятил. Он спятил, ибо сейчас находился в плену еще более диких галлюцинаций, чем все одолевавшие его немногим раньше. Безумец призывал прислушаться и услышать плеск мифического монстра в водоеме за дверью – и теперь, помоги Боже, он действительно слышал плеск!
Роджерс увидел, как лицо Джонса судорожно исказилось и превратилось в застывшую маску ужаса. Он издал хриплый смешок.
– Наконец-то ты поверил, болван! Наконец-то все понял. Ты слышишь Его, и Оно идет сюда! Отдай мне ключи, идиот! Мы должны засвидетельствовать поклонение и услужить Ему!
Но Джонс уже лишился способности внимать человеческим речам, безумным ли, разумным ли. Парализованный страхом, он неподвижно застыл на месте в полуобморочном состоянии, не в силах прогнать жуткие видения, фантасмагорически мелькающие перед умственным взором. Он действительно слышал плеск. И действительно слышал грузную шаркающую поступь огромных мокрых лап по твердой поверхности. Кто-то действительно приближался. Из щелей в дощатой двери потянуло тошнотворным звериным запахом, похожим и одновременно не похожим на зловоние, исходящее от клеток с млекопитающими в зоосадах Риджентс-парка.