Руководство незадолго перед тем основанного Музея Кабота узнало об этом открытии из не очень вразумительных газетных сообщений и тотчас предприняло шаги по приобретению мумии, а также металлического цилиндра и свитка. Мистер Пикман, тогдашний хранитель музея, лично отправился в Вальпараисо, где снарядил шхуну для плавания к острову, намереваясь обследовать древние руины. Однако его экспедиция потерпела фиаско: в районе с указанными координатами не было ничего, только бескрайний морской простор. Очевидно, те же самые сейсмические силы, которые вознесли остров над поверхностью моря, впоследствии опустили его обратно в темные глубины, где он покоился с незапамятных времен. Так что тайна каменного люка осталась неразгаданной. Однако цилиндр и мумия сохранились – последняя была выставлена на всеобщее обозрение в составе музейной экспозиции в первых числах ноября 1879 года.
Следует отметить, что Археологический музей Кабота специализируется на реликтах древних и забытых цивилизаций, не обладающих высокой художественной ценностью в общепринятом понимании. Он невелик и малоизвестен среди широкой публики, однако пользуется заслуженным авторитетом в научных кругах. Музей расположен на Маунт-Вернон-стрит в Бикон-хилле, респектабельном районе Бостона, и занимает бывший частный особняк с флигелем во дворе. Это красивое здание являлось предметом гордости окрестных жителей, пока не обрело дурную славу после недавних ужасных событий.
Коллекция мумий размещена на втором этаже западного крыла особняка (построенного в 1819 году по проекту архитектора Булфинча) и справедливо расценивается историками и антропологами как лучшее собрание подобного рода в Америке. Здесь можно увидеть типичные образцы египетского искусства бальзамирования – от древнейших мумий из некрополя Саккары до самых поздних (восьмого века нашей эры) попыток коптов бальзамировать усопших. Представлены и мумии, относящиеся к другим цивилизациям, включая первобытные образцы, недавно обнаруженные в индейских захоронениях на Алеутских островах. Кроме того, посетители могут увидеть застывшие в предсмертной агонии фигуры из Помпеев, полученные путем заполнения гипсом трагических пустот в толще вулканического пепла, а также примеры естественной мумификации: тела, найденные в старых шахтах или при раскопках в разных частях света, – иные в гротескных позах, вызванных ужасом и физическими страданиями в момент, когда их настигла смерть. Словом, здесь есть все, что только можно ожидать от подобных экспозиций. Конечно, в 1879 году она не отличалась таким разнообразием, как в настоящее время, но уже тогда представляла немалый интерес для ученых и знатоков. А главной достопримечательностью – и главной загадкой – музея стала та самая мумия из циклопического, невероятной древности склепа на эфемерном острове, лишь ненадолго возникшем из океанских глубин.
Мумифицированное тело принадлежало мужчине среднего роста, представителю какой-то неизвестной расы, который замер в согнутом положении, частично прикрывая лицо клешнеобразными ладонями. Лицо это – сильно усохшее, с выдвинутой далеко вперед нижней челюстью – сохранило выражение такого беспредельного ужаса, что мало кто из посетителей мог смотреть на него без содрогания. Глаза были закрыты, а под веками угадывались большие выпуклые глазные яблоки. На черепе и подбородке сохранились клочки волос того же неопределенно-серого цвета, что и вся мумия в целом. Структура тканей – отчасти кожистая, отчасти окаменелая – поставила в тупик экспертов, пытавшихся определить способ мумификации. Отдельные участки тела повредились под воздействием времени и стихий. От одеяния уцелели только прилипшие к телу кусочки материи со следами каких-то диковинных узоров.
Трудно сказать, что именно в этой мумии порождало в душах людей безотчетный страх и непреодолимое отвращение. От нее веяло какой-то запредельной древностью и абсолютной чужеродностью – это было сродни чувству, которое можно испытать, стоя на самом краю чудовищной, кромешно темной бездны. Но еще более сильный эффект производила гримаса безумного страха, перекосившая это сморщенное, уродливо вытянутое и полускрытое поднятыми клешнями лицо. Такая концентрация нечеловеческого, космического ужаса не могла не отражаться на эмоциональном состоянии зрителя, что усугублялось общей таинственно-тревожной атмосферой, сопутствующей всякой неразгаданной тайне.