Я очень рад, что общественность осталась в неведении относительно многих других обстоятельств данного дела. Как бы я хотел, чтобы этим все и закончилось! Конечно, какие-то утечки неизбежны, в том числе и по моей вине (ибо я не могу знать заранее, как распорядятся этой рукописью душеприказчики), но, по крайней мере, их воздействие на публику будет не столь шокирующим, как могло бы случиться по свежим следам событий. Большинство попросту не поверит рассказанному. Так уж устроены обыватели – они готовы проглотить любой бред желтой прессы, но воистину грандиозные и ошеломляющие откровения вызывают у них лишь недоверчивый смех. Может, так оно и лучше для их психического здоровья.
Как я уже говорил, мы запланировали всестороннее обследование мумии. И оно было проведено 8 декабря (ровно через неделю после ужасной кульминации) под руководством известного медика Уильяма Майнота, которому ассистировал наш таксидермист, доктор Уэнтворт Мур. Ранее доктор Майнот наблюдал и за вскрытием окаменевшего тела фиджийца. Кроме них, присутствовали господа Лоуренс Кабот и Дадли Сэлтонстолл из попечительского совета, музейные сотрудники Мейсон, Уэллс и Карвер, два корреспондента научных журналов и ваш покорный слуга. За последнюю неделю в облике мумии не произошло заметных изменений, разве что ее открытые стеклянистые глаза иногда слегка смещались в орбитах, что можно было объяснить размягчением мышечных волокон. Персонал музея панически боялся смотреть на эту тварь (ощущение, что она осознанно следит за окружающими, было невыносимым), да и сам я с трудом заставил себя принять участие в этой процедуре.
Доктор Майнот прибыл в начале второго пополудни и через несколько минут начал осмотр мумии. С первыми же прикосновениями поверхностные ткани начали распадаться под его пальцами. Учитывая этот факт, а также нашу информацию о постепенном размягчении тела после 1 октября, – он решил безотлагательно провести полное вскрытие, пока ткани не разрушились еще больше. Все необходимые инструменты имелись в лаборатории, и он сразу приступил к делу, вслух удивляясь необычной волокнистой структуре мумифицированной кожи.
Его удивленные комментарии зазвучали намного громче после того, как был сделан первый глубокий надрез, сопровождавшийся истечением густой красной жидкости, природа которой – несмотря на бессчетные века, прошедшие со дня гибели ужасного объекта исследования, – не вызывала ни малейших сомнений. Еще несколько быстрых уверенных разрезов – и взорам присутствующих открылись внутренние органы в прекрасно сохранившемся состоянии, исключая лишь те места, где их затронули повреждения внешней оболочки. Состояние это было настолько сходным с результатами вскрытия недавно умершего фиджийца, что маститый хирург не нашел слов и только разинул рот от изумления. Что касается мерзких выпученных глаз мумии, то с виду они сохранились идеально, хотя было трудно определить, в какой степени на них отразилось окаменение.
В половине четвертого была вскрыта черепная коробка, а десять минут спустя все мы, потрясенные до глубины души, поклялись хранить в тайне то, что увидели. Приоткрыть завесу этой тайны когда-нибудь смогут лишь документированные свидетельства очевидцев, к числу которых относится и настоящая рукопись. Даже оба журналиста присоединились к общей клятве без колебаний. Дело в том, что при вскрытии черепа древней мумии мы обнаружили внутри его пульсирующий, живой мозг.
Ужас на кладбище
(с Хейзл Хилд)
Когда главное шоссе на Ратленд закрыто, путешественникам приходится ехать по Стилуотерской дороге через Топкую Лощину. Данный маршрут в значительной своей части пролегает по живописнейшим местам, но вот уже много лет почему-то не пользуется популярностью. Окрестные пейзажи на всем пути производят тягостное впечатление, особенно близ самого Стилуотера. Автомобилистам становится малость не по себе при виде фермерского дома с наглухо закрытыми ставнями, стоящего на невысоком холме к северу от деревни, и седобородого полудурка, который частенько бродит по старому кладбищу за южной околицей и якобы разговаривает с обитателями могил.