Ночь прошла, унеся с собой дух той необъяснимой чужеродности, который, подобно некоему дьявольскому снадобью, кипел в ее адском котле, а затем дошел до его краев и, на некоторое время задержавшись на этом уровне, успокоился и постепенно улетучился в никуда, так и не раскрыв секрета, носителем коего являлся. Ужасающе ничтожный отрезок отделял меня от древней как мир тайны, что витала над самой гранью человеческого познания, – и все же в конце концов она ускользнула от меня: я увидел только ее проблеск, затуманенный дымкой моего неведения. Не берусь даже гадать, что открылось бы моему взору, окажись я рядом с таинственной фигурой, вышедшей на берег из океанских вод. Что могло бы произойти, если бы дьявольское снадобье перекинулось через край котла и излило на меня поток откровений? Однако этого не случилось: ночной океан не выдал мне тайну своего детища.
Я никак не соображу, отчего именно мне ночной океан послал это видение. Впрочем, этому и нельзя найти объяснение – такие явления существуют независимо от наших логических оценок. Но как объяснить то, что многие умудренные жизнью люди не любят море с его пенным прибоем, что обрушивается на прибрежные желтые пески, а нас, влюбленных в древние тайны океанских глубин, они просто отказываются понять? И все равно я всегда восторгаюсь непостижимым величием океана во всех его настроениях. Иногда он впадает в меланхолию – и тогда зыбкая его поверхность серебрится под светом воскового лунного диска. Иногда он бывает грозен – и вздымается, обрушивая мощь своих волн на беззащитные берега, и все живое в его водах замирает, боясь оказаться на пути страшных неведомых тварей, рассекающих толщу мрачных морских глубин. При виде бесконечной череды громадных, исполненных величественной мощи волн меня охватывает экстаз, граничащий с суеверным страхом, и в такие минуты я ощущаю свое полное ничтожество перед этой всемогущей стихией. И тогда я думаю о том, что наступит время, когда океан, эта громадная водная пустыня, праматерь всего живого, захватит все ипостаси существующей на суше жизни в свои пучины. И в невидимых хранилищах Времени вы не найдете ничего, что могло бы в полной мере властвовать над этим миром, – ничего, кроме ниспосланных вечностью океанских вод. Разбрасывая белоснежную пену, они обрушиваются на сумрачные берега, и мне становится неуютно при мысли о том, что наступит время, когда некому будет любоваться этим непреходящим великолепием бескрайних просторов, бурлящих под желтым ликом холодной луны. И только осколки раковин да останки населявших некогда морские глубины живых организмов послужат недолгим напоминанием об ушедшей жизни. А затем, когда навеки угаснет луна, над морем воцарится полный мрак, и на планете не останется ничего, кроме сумрачной водной пустыни, которая в течение отпущенных ей бесчисленных тысячелетий будет наполнять ревом и рокотом темноту вечной ночи.
Примечания
Зеленый луг
Рассказ написан Г. Ф. Лавкрафтом в 1918–1919 гг. в соавторстве с Уинифред Вирджинией Джексон и опубликован в весеннем, 1927 г. выпуске журнала «The Vagrant». Участие У. В. Джексон в данном случае свелось к использованию ее идеи и псевдонима. В своем письме Ф. Б. Лонгу от 4 июня 1921 г. Лавкрафт писал: «Посылаю (с возвратом) две работы, написанные в соавторстве, которые Вы еще не видели. Оба рассказа, „Зеленый луг“ и „Ползучий хаос“, вдохновлены некоторыми идеями Уинифред В. Джексон – поэтессы-любительницы, обладающей исключительным воображением, которое снискало ей успех в любительской журналистике. Что же касается прозы, то здесь она не оправдала возлагаемых на нее надежд. Она способна реализовать свои идеи только в паре с каким-нибудь профессионалом».
Мероитский – т. е. происходящий из Мероэ, древней столицы царства Куш на территории современного Судана, существовавшего с VIII в. до Р. Х. по IV в. н. э. В некоторых источниках эта страна именуется Мероитским царством по названию ее главного города.
Ползучий хаос
Рассказ написан в 1920–1921 гг. в соавторстве с Уинифред Вирджинией Джексон и опубликован в любительском журнале «United Cooperative» в апреле 1921 г. См. тж. прим. к рассказу «Зеленый луг».