Лика. Я испугалась, что это она подняла трубку.
Борис. Кто?
Лика. Она.
Борис. Когда?
Лика. Когда я тебе перезванивала. Там был женский голос. Я испугалась и бросила трубку.
Борис. Подожди. Куда ты звонила?
Лика. На твой телефон.
Борис. Со своего?
Лика. Нет, с домашнего. Который здесь.
Борис. Я не получал таких звонков.
Лика. А вдруг она…
Борис. Лика. Все в порядке. Ты явно ошиблась номером и позвонила кому-то другому.
Лика. Ты думаешь?
Борис. Я тебя умоляю. Если бы Нина ответила на звонок и услышала твой голос, я бы первый об этом узнал. С ее-то паранойей насчет тебя.
Лика. Ох, а я испугалась… И у меня опять начали чесаться руки.
Борис. Чесаться руки?
Лика. У меня что-то с руками, с тех пор как я сюда приехала. Типа экземы. Я купила крем.
Борис. Тебе надо перестать так беспокоится и переживать. Все будет хорошо. Мы сделали это. Завтра — премьера. Невероятно, но факт. Хоть сама постановка не самая замороченная, но мне она далась, реально, сложнее всего, что я когда-либо ставил. Помимо всей этой ситуации с Ниной, мне всю дорогу мотали нервы мои прекрасные актеры. Никита со своими капризами и звонками в ночи — поговорить про «зерно роли». Илья, который пропал на два дня…
Лика. Я так испугалась. Я думала — он умер.
Борис. Я тоже так думал. И я, кстати, не верю в историю с ограблением.
Лика. Нет?
Борис. Илья — хороший актер. Он очень смелый актер. Я уверен, что он решил поэкспериментировать. Как его герой… Войти в особые состояния, если понимаешь, — о чем я.
Лика. Ты думаешь? Он тебе это сказал?
Борис. Ему не надо мне говорить, я и так знаю. Я знаю актеров. Я живу с ними уже десять лет — буквально и фигурально.
Лика. А вот Влад…
Борис. Ой. Не обращай на него внимания, это он временно стал козлом, чтобы из образа не выпадать. Они так иногда делают.
Лика. Он, и правда, стал козлом…
Борис. Не обращай внимания, — пройдет после премьеры. В любом случае, всех их переплюнула моя Нина. Сначала на репетициях, потом дома каждый вечер. Допросы с пристрастием: Кто Лика? Откуда Лика? Зачем Лика? Что у тебя с Ликой?.. Хотя, это я сам, конечно, виноват. Что забыл тебя тогда предупредить откуда мы с тобой знакомы.
Лика. Через Макара Балдастова. Теперь я знаю.
Борис. Я сам виноват. Макара предупредил, а тебе сказать забыл. В те дни у меня голова была набекрень. Да ты, наверное, сама помнишь.
Лика. Я помню. Я очень хорошо помню. Как ты в коридоре остановился у стены и ждал лифта, которого там не было.
Борис. Это из-за тебя. Я на тебя отвлекся.
Лика. И на улице, когда мы улицу с тобой переходили, ты машин не видел, — я все хватала тебя за руку.
Борис. Это тоже из-за тебя.
Лика. А потом ты снова стал все видеть — все лифты и все машины.
Борис. Тем лучше для меня. Это, вообще-то опасно — не видеть машин. И все же… Я до сих пор не могу понять, почему — с той секунду, как ты в комнату вошла, перед читкой, с самой первой секунды она что-то почуяла. Правильно говорят, что все женщины — ведьмы.
Лика. Я — не ведьма… Что ты так смотришь?
Борис. Мне грустно вдруг стало. Я подумал… При других обстоятельствах вы могли бы стать лучшими подругами.
Лика. Что? Что ты говоришь такое?
Борис. Вы с ней очень похожи.
Лика. Не говори мне, что мы с ней похожи. Потому что это не так. Ее привилегированная жизнь не имеет никакого отношения к моей жизни. Я все время пытаюсь пробиться, всю жизнь башкой о стенку расшибаюсь.
Борис. Она тоже.
Лика. Да у нее все есть изначально. Она изначально — на всем готовом. С мамой актрисой — телезвездой. Боткина — женщина-врач всех телевизоров страны! Вылечи нас всех, Боткина! Сколько там сезонов уже — десять, пятнадцать?
Борис. Если ты думаешь, что сериал «Боткина» помогает Нине с карьерой…
Лика. А почему мы все время говорим о Нине? Каждый раз, когда мы видимся.
Борис. Наверное, потому что завтра — премьера. И Нина играет Марию. А ты играешь двойник Марии. Завтра — твой театральный дебют, Лика. Ты — настоящий талант. Ты не только можешь писать, ты можешь играть, — на сцене.