Царь Царей покинул всех внезапно, отчего всё Глубинное Государство вздохнуло с облегчением.
— Помните обо всём! — сказал с трибуны Край и сошел с нее. Олимпийские игры настоящих людей закончились.
Денис поднял веки, и видят все боги, это далось ему так тяжело, как штангисту поставить новый мировой рекорд. Он попробовал пошевелить пальцами правой руки, и тут же грудь пронзила боль.
— Он очнулся, — услышал Денис мужской голос. — Интересно как…
Над ним каменный потолок. Свет пляшет, будто от костра, да и трещат дрова где-то позади. Ему определенно холодно, потому что лежит он голый, ничем не прикрытый на деревянном столе. Пошевелиться пока нет никаких сил, но пальцы щупают дерево стола — грубая, не отесанная доска. Пахнет на удивление свежо. Организм будто бы начал сканировать сам себя и тут же сознание обратилось к нижнему мозгу. Именно там и заседал Царь Царей всё это время. Но теперь его там нет. Зато непрошенных гость оставил там кое-что за собой — прекрасно развитый телепатический узел. Не хуже, чем у чистокровного альва. Только пользоваться им Денис вряд ли сможет так же хорошо, чем Царь Царей.
— Ого, вот это палка! — послышался женский голос.
— Он все же полуальв. Ладно, прикрой его, брат Свен.
Денис почувствовал, как грубая мешковина легла на его тело. И только теперь понял, что имела в виду женщина — у него стоял. Ну да, он вправду полуальв — с этим ничего не поделаешь, как с этой гиперсексуальностью. Первым органом, заработавшим в его теле, был вовсе не мозг. За несколько секунд до того, как поднялись веки, Денис поднял член.
В поле зрения попала мужская физиономия. Лысый мужчина лет сорока с уродливым шрамом на пол-лысины. Рожа спокойная, в зубах сигарета, одет в простой джинсовый костюм. Он уже видел его… Ну, конечно! Тогда он был в шапке и лысина со шрамом не была видна. Ну, в общем, это именно он всадил пулю в грудь Денису.
— Живой, — сказал брат Свен по-немецки. А потом поглядел в угол, где висела странного вида бра. В самом углу рядом с потолком, чего она там могла осветить — неясно. — И чистый.
— Только смерть может очистить от Него полностью, — сказал женский голос по-французски. Денис бегло говорил на английском, но и французский в него кое-как вдолбили в элитных школах, куда отдавал его отец.
Брат Свен взял лейку для полива цветов и аккуратно влил немного воды в горло Денису. Тот сразу закашлялся, и тут все мышцы организма пришли в движение. Он слегка согнулся, но боль в груди резко разогнула его.
— Может, все-таки зашить его? — спросил Свен, поднимая одеяло с груди Дениса. — У него снова кожа треснула.
— Ты же знаешь, всё должно быть естественно. Только тот, от кого отказалась Смерть, сможет быть нашим братом.
Шаги каблуков по доске, и перед взором Дениса женщина. Та самая из храма и именно она зарядила ему по яйкам в гостинице. Он тогда был слишком возбужден, чтобы ее разглядеть, запомнил только, что блондинка. Лет тридцати, одета вполне вызывающе, вырез на белом платье весьма-весьма. На голове чепчик, глядит как-то странно. Догадка пришла довольно быстро — у нее только правый глаз двигается! Левый стеклянный.
— Меня зовут сестра Елена, — сказала блондинка по-русски, но с ощутимым акцентом. — Тебе лучше пока не шевелиться. У тебя пулевое ранение… но это ты должен знать. Еще у тебя, наверное, куча вопросов. С этим пока погодим, кто его знает, может, Смерть всё же заберет тебя. Хочу сказать тебе, что по-другому было нельзя. Ужасное Чудовище окончательно покидает носителя только перед смертью. Ты был прав, ему не нравится умирать. Тебя всё равно пришлось бы убить, но мы сделали это в храме Эрва, а к нему Смерть относится… иначе. Отдыхай и постарайся набраться сил. У тебя сильный организм, раз первым делом поднял член.
Она улыбнулась и даже поглядела на все еще торчащий "шпиль".
— Надеюсь, он тебе еще пригодится, — сказала Елена и пропала из вида. Денис закрыл глаза и уснул.
Во сне он боролся с какими-то демонами, видел отца, горой мимо летало Ужасное Чудовище, но всегда откуда-то приходил бледный мужчина в черном смокинге и прогонял их. А еще Денис видел Смерть. Она стояла над ним и долго размышляла. А потом махнула рукой, кивнула Эрву и ушла восвояси. Это принесло некоторое… грустное облегчение. Смерть означала бы конец всем этим безумствам. Но виноград должен страдать…