Тьеро отказывается смотреть на меня, его живые глаза опущены, и я вижу легчайший румянец на его загорелых щеках. Однако его брат-близнец, Роман, не может скрыть своего стыда, когда уходит. Я хотел бы дать им знать, что понимаю, но я не могу отдать их Клаудио. Единственное, что поможет всем нам, — это если это закончится. Сегодня вечером.
— Ты бы поступил так со своей собственной семьей?
Клаудио усмехается.
— Я поступал гораздо хуже с гораздо более близкими родственниками. Или ты еще этого не понял?
Мои вены наполняются ненавистью. Антонелла была святой до самой своей смерти, и хотя я никогда не заботился о своем отце, он все равно был таким. Мой отец. Несмотря на разногласия, которые у меня были с родителями, я всегда надеялся, что хотя бы в одном из них есть что-то хорошее. Теперь у меня нет надежды, потому что если Клаудио убил моего отца так, как подозревала Тэлли, то это означает, что моя мать...
Мой разум блуждает, и мои спутанные мысли с трудом поспевают за разговором.
— А, я вижу, ты наконец соединил точки. Как раз вовремя. Я уже начал опасаться, что мой племянник еще больший идиот, чем я думал.
Я моргаю от его расплывчатой улыбки. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что туманны не только мои мысли, но и мое видение.
Вот черт!
Мир поворачивается вокруг своей оси. Я хлопаю рукой по столу, чтобы удержаться. Мама ничего не говорит, наблюдая, как я борюсь. Блеск в ее глазах заменяет то, что должно было быть беспокойством, и страх заставляет мой замедляющийся пульс снова ускориться. Черт возьми, за этим стоит она. Мой адреналин борется с любым ядом, который течет во мне, борясь за то, чтобы сохранить сознание.
— Но в этом саду не только одна змея. В этой комнате даже не одна. — Клаудио поворачивается на стуле и пронзает меня своим кристально чистым взглядом. — Разве не так, Северино?
Мои глаза расширяются... или, по крайней мере, мне так кажется. Мой язык заплетается, но прежде чем я успеваю ответить, он продолжает.
— Я надеялся, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом ранее на этой неделе. — Он откидывается на спинку стула и засовывает руку под пиджак. Срабатывает сигнализация, но я не могу понять, что за чрезвычайная ситуация. — Но, увы, вместо моих целей погиб невинный человек.
— Ты убил Тони Аморетти, — рычу я.
Губы Клаудио растягиваются в улыбке.
— Жаль. Я хотел убить ее.
Раздается выстрел, прежде чем я успеваю заметить, что он достал пистолет из наплечной кобуры. Горничная падает на землю, держась за живот.
— Тэлли! — зову я. Я встаю слишком быстро, опуская трость на землю онемевшими руками, и мне приходится удержаться, опираясь на край стола.
Клаудио усмехается, вставая из-за стола.
— Я думал, что девушка умерла много лет назад, но я всегда знал, что моя бывшая жена что-то скрывает. Слава богу, твоя маленькая подружка вышла из затруднительного положения и объявила о своем присутствии. Кьяра Бьянки, она же Талия Аморетти. Дочь мертвого мясника. Внучка мертвого пекаря, а теперь... — Он подходит к тому месту, где лежит Тэлли, и пинает ее по руке мокасином. Она не двигается. — Она сама мертва! — объявляет он с триумфальным хлопком. — И с тобой может случиться то же самое, если ты не отправишься в больницу.
Нет.
Мое сердце бешено колотится, а в груди ноет так, словно меня ударили ножом.
Тэлли не может быть мертва.
— Нет. — Я качаю головой, но комната кружится, так что мне приходится остановиться. — Что... ты… со мной сделал?
— Маленькое перекрестное опыление, которым твоя мама хвасталась раньше? Ты наша первая морская свинка.
Я смотрю на нее.
— Прямо как мой отец, да, Гертруда? А тетя Антонелла?
Ее губы плотно сжаты, но выражение лица надменное, как будто она гордится тем, что сделала.
— Ты думаешь, твоя мать позволила бы тебе безнаказанно убить меня? — Клаудио заливисто смеется и снова обходит стол, чтобы встать позади моей матери, положив руки ей на плечи. — Она никому не позволила бы отнять у нее тот экстравагантный образ жизни, который я ей дал. Твой отец не мог обеспечить ее всем необходимым, поэтому она обратилась ко мне, и я был более чем счастлив услужить. Она уже решила за меня одну проблему — мою жену-змею. Почему бы не убрать и моего сводного брата?
Еще до того, как Тэлли поделилась со мной своими теориями, в глубине души я всегда знал, что моя мать способна на подобное зло. Но чтобы ее предательство было так открыто раскрыто и использовано против меня?