Ее брови хмурятся, когда она понимает, что я не собираюсь делать первый шаг. Я дерзко ухмыляюсь ей, и она хмурится.
— Что случилось, Тэлли? Чего-то ждешь?
Из глубины ее горла вырывается низкое рычание, и она отворачивается, снова делая вид, что слишком занята для меня. И опять она пытается не смотреть мне в лицо и на напряжение между нами. Хотя я не воспринимаю это как пренебрежение. Она боялась выпускать Перси из виду, но все же достаточно доверяет мне, чтобы подставить свою спину.
Она развязывает фартук на талии и снимает мерную ленту, висящую у нее на шее, прежде чем положить их в свою курьерскую сумку.
— Ты выглядишь достаточно сумасшедшей, чтобы задушить меня этой лентой. — Я хихикаю.
— Нет. Вовсе нет. Как я уже сказала, я ничего не чувствую. — Она бросает на меня самодовольный взгляд через плечо. — Тебе, наверное, это все равно понравилось бы, не так ли?
Ее дерзость нагревает пространство между нами, как пламя. Мой голос понижается, и я шепчу ей на ухо. Она не может удержаться и наклоняется ко мне.
— Попробуй и узнаешь, vipera.
Тихий вздох срывается с её губ, пока я едва касаюсь пальцем её щеки. Она придвигается ко мне, прижимаясь спиной к моей груди. Мой член твердеет, умоляя почувствовать ее. Я не двигаюсь, но продолжаю молча призывать ее подойти ко мне.
— Знаешь, что я думаю?
— Что ты думаешь? — ее вопрос хриплый и полный желания.
— Я думаю, ты боишься того, что произойдет, когда поддашься этому. Ты знаешь, что как только ты это сделаешь, то будешь жаждать моей твердой руки так же сильно, как я уже жажду твоих мягких прикосновений.
Не знаю, кто первым сдаётся, когда её щека наконец соприкасается с моей рукой — я медленно веду кончиком пальца вниз по её коже. От неё исходит волна желания, и мне требуется вся сила воли, чтобы не развернуть её к себе и не поцеловать.
Но я знаю, что не могу. Она хочет быть главной. Пока. Только когда она полностью доверится мне, она позволит нам получить то, в чем мы оба нуждаемся.
Для меня это совершенно новая территория. Женщины в моем мире более чем готовы преподнести себя на блюдечке с голубой каемочкой таким состоявшимся мужчинам, как я, в обмен на деньги или в надежде стать la moglie di un mafioso — женой мафиози. Мне нравится бросать вызов Тэлли, но больше всего мне нравится знать, что когда она со мной, это доказательство того, что она хочет меня, а не статуса.
Прикосновение, кажется, вводит ее в транс, и она расслабляется у меня на груди. Я откладываю трость в сторону и обнимаю ее, кладя ладонь чуть выше ее киски.
— Позволь мне позаботиться о тебе, dolcezza. — Мой палец спускается к линии ее подбородка, двигаясь вдоль края, пока кончик ее родинки не оказывается под моим пальцем...
Она отталкивает мою руку и разворачивается ко мне. Я быстро хватаюсь за трость для равновесия.
— Что ты здесь делаешь, Сев? Разве тебе не нужно возвращаться на свидание?
Ее отказ был настолько быстрым и резким, что сначала я не понял ее вопроса. Потом до меня доходит. Я позволил ей поверить, что у меня был кто-то, не вдаваясь в подробности. Часть меня хотела заставить ее помучаться. Видеть, как эта змея плюется в меня ревнивым ядом, бесценно. Но то, что она предлагает мне уйти, заставляет мой желудок сжаться.
— Я со своей матерью, Тэлли.
Напряжение в ее теле немедленно ослабевает. Мне нравилось играть с ней в игры, но чувствовать ее спокойствие и доверчивость в своих объятиях было бесконечно лучше, чем выводить ее из себя.
— Ты со своей мамой? Как будто ты пришел с ней? И больше ни с кем?
— Да. Только моя мать. Больше никого. Ну, если не считать ее водителя Альфонсо.
Она фыркает.
— Что, значит, прислуге штраф не полагается?
— Со мной все по-другому.
— С другой стороны, твоя мать...
Я вздрагиваю.
— Она предпочитает, чтобы он подождал на парковке. — В кармане вибрирует телефон, и я достаю его, чтобы прочитать сообщение. — Кстати, о моей матери... Она спрашивает, где я.
— Тогда мне лучше уйти, — бормочет она, но я качаю головой.
— Я не хочу оставлять тебя одну. Здесь нет никакой гребаной охраны. Кто угодно может вернуться сюда, пока ты совсем одна.
Она фыркает.
— Да, они просто позволили тебе вернуться сюда, не так ли?
Я закатываю глаза.
— Пойдем, я провожу тебя.
Я снова беру ее за руку, прежде чем она успевает запротестовать, но она останавливается как вкопанная и пытается вырваться.
— Серьезно, я справлюсь.
— О, я не сомневаюсь. Я видел, как ты потянулась за ножницами, когда он схватил тебя за руку. Этот идиот, возможно, думал, что ты в его власти, но мы оба знаем, что ты была готова к нему, если бы он сделал еще один шаг.