Я выдыхаю боль, чтобы сосредоточиться. Как только мой разум проясняется, я проскальзываю в дверь и тихо закрываю ее за собой.
Снаружи тихо по сравнению с вечеринкой. Только едва уловимые звуки города эхом разносятся по тротуару. Я задерживаю дыхание, чтобы услышать, куда они ушли.
От кирпичных зданий, окружающих парковку, эхом отдаются слабые шаги. Я направляюсь в их сторону, стараясь ступать бесшумно и осторожно по влажному цементу.
Вскрик боли почти заставляет меня споткнуться. Мое сердце и ноги замирают под разбитым уличным фонарем.
Сев ранен?
Мысленно проклиная себя за беспокойство о нем, я жду какого-нибудь сигнала о том, что двигаться безопасно. Облака в непроглядно-черном ночном небе, кажется, поглощают свет везде, где он сияет. Темнота подобна осязаемому туману в воздухе, из-за которого почти невозможно видеть дальше, чем на несколько футов.
Кто-то начинает задыхаться с другой стороны белого движущегося фургона. Борьба продолжается, что-то грубо волокут по тротуару. Мое сердце грохочет в ушах, но я рискую покинуть свое место, чтобы прислушаться к звукам.
Сделав укрепляющий глоток воздуха, я тихо крадусь к тупиковому переулку. Мои мысли кричат мне бежать, я боюсь, что Севу грозит опасность. Перси никак не мог одолеть его, верно?
Я мысленно возвращаюсь к Севу, который при ходьбе слегка опирался на трость. Ее древесина была великолепного фиолетового цвета, такого глубокого, что казалась почти черной, и идеально сочеталась с его галстуком. Но то, как ловко он управлялся с ней, как с другой конечностью, показывает, что это был не просто модный выбор. Я думала, что Сев был неуязвим, но если бы ему было больно, мог бы Перси как-нибудь справиться с ним?
Раздается еще один глухой удар, за которым следует хныканье, и я сразу узнаю хныканье в нос. Напряжение в моих мышцах спадает. Сев в безопасности. С другой стороны, Перси? Не очень.
Я спешу ко входу в переулок и прячусь за большим мусорным контейнером. Пространство между ним и кирпичной стеной достаточно широкое, чтобы я могла присесть в темноте. Я в безопасности, но тут же жалею о том, что спряталась. Влажный, морозный воздух разбавил вонь мусора, но его тошнотворного тепла все еще достаточно, чтобы вызвать у меня рвотные позывы. Я подавляю желание и прикрываю нос и рот толстым шарфом. Устроившись поудобнее, я выглядываю из-за стены.
Сев снова использует свою трость как оружие. Полоска лунного света подчеркивает его разъяренное выражение лица, и его низкий, рычащий голос шепчет над моими чувствами, расслабляя меня, как утяжеленное флисовое одеяло. Учитывая гнев, который исходит от него и обрушивается на его жертву, у человека, который безостановочно преследовал меня последние несколько недель, нет никакой надежды.
Перси плачет, прижимаясь к стене, и я напрягаюсь, чтобы расслышать, о чем они говорят.
—...вопрос, который я тебе задал, ты помнишь количество?
— С-сколько раз я-я п-прикасался к Талии?
Воспоминание о том, как Сев провел большим пальцем по моей коже, вызывает покалывание в костяшках пальцев.
«Не волнуйся, я тебе верю.»
Обещание Сева заставляет мою грудь болеть. Эти пять простых слов значили больше, чем он мог себе представить. Даже когда я думаю об этом сейчас, мои глаза все еще кажутся наждачной бумагой, когда я смаргиваю слезы.
Но почему его это волнует?
Я погружена в свои мысли, когда Сев внезапно бьет Перси тростью по голове. У меня перехватывает дыхание.
Перси падает, безвольный и безжизненный, на землю. Я не знаю, мертв он или нет, но я не осмеливаюсь выйти из своего укрытия. Сев крутит свою трость, пока она не встает вертикально, и он снова может использовать ее, чтобы ходить. Развязность, которую я считала частью его самоуверенного образа, на самом деле является походкой, которую он использует, чтобы скрыть свою легкую хромоту.
К тому времени, как я заканчиваю изучать его, Сев оказывается всего в нескольких футах от меня. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее по мере того, как он приближается, пока он не проходит прямо мимо меня. Я задерживаю дыхание, когда он оглядывает мой мусорный контейнер и тот, что загораживает часть переулка. Очевидно, удовлетворенный тем, что за ним не наблюдают, он изучает каждый мусорный контейнер, и у меня кровь застывает в жилах. Моя рука тянется к курьерской сумке под плащом.
Он отворачивается от меня и прислоняет трость к противоположной стене. Просто по гребаному везению он выбирает мусорный контейнер, за которым я не прячусь, и оттаскивает его подальше от входа в переулок. Это происходит медленно, поскольку он модифицирует свои затрудненные движения, чтобы компенсировать боль в правой лодыжке. Устойчивый темп также помогает сохранять бесшумность вращения колес. Я загипнотизирована его движениями, когда он придвигает мусорный контейнер все ближе и ближе ко мне. Закончив, он поворачивается, чтобы осмотреть остальное открытое пространство... и контейнер, за которым я прячусь.