Сев бьет Перси по лицу. Казалось, что это будет не слишком больно, но Перси просыпается с резким вдохом, который заканчивается стоном.
— Просыпайся, спящий урод. У меня есть вопросы, а у тебя есть ответы.
Глаза Перси расширяются от осознания того, что он связан. Приглушенный крик проникает сквозь ткань, заставляя его замолчать, и он дико бьется на земле. На этот раз Сев шлепает его по руке.
— Говори потише, идиот. Если будешь слишком шуметь, мне придется оттащить тебя обратно в мой подвал для уединения. Ты же не хочешь этого, не так ли? Это займет гораздо больше времени, и это будет чертовски болезненно, я могу тебе это обещать.
Перси фыркает в ответ, но больше не пытается произнести ни слова. Однако его глаза расширяются, когда Сев лезет в карман и вытаскивает прямоугольный кусок металла, который блестит в лунном свете. Его полированная рукоятка слегка изогнута под необычным для ножа углом. Я прищуриваюсь, чтобы понять, что это такое.
Это... бритва?
Перси снова замахивается, но Сев прижимает его к земле, вонзая кончик трости в бедро мужчины. Он тяжело опирается на крючок наверху, и носок заглушает вопли жертвы. Однако Сев игнорирует это и делает вид, что рассматривает свою бритву. Лезвие намного короче, чем у ножа, который я ношу с собой, но блестящая кромка выглядит такой же острой.
— Тэлли очень важна для меня, Перси. Она и я... мы сделаны из одного теста. Ни один урод, как ты, никогда больше не прикоснется к ней против ее воли. Она еще не знает этого, но она моя. И никто не прикоснется к тому, что принадлежит мне.
Мое сердце колотится в груди. Я его?
Мое тело мурлыкает, но разум протестует. Что, черт возьми, он вообще знает обо мне?
От паники у меня на затылке выступил пот, а соски напряглись. Я складываю руки на груди, как будто то, что я скрою свою безумную реакцию, поможет ей исчезнуть.
— Теперь вернемся к моему вопросу, — начинает Сев. — Ты помнишь, сколько раз ты говорил, что прикасался к Тэлли без ее разрешения?
Он быстро кивает, стремясь сделать что-то правильно, без сомнения, надеясь, что это обезопасит его.
— Хорошо. Теперь покажи мне это число.
Перси поднимает два пальца из своих связанных рук.
— Очень хорошо, Перси, — хвалит его Сев, и плечи Перси расслабляются. — У меня такое чувство, что сейчас начнется что-то интересное. У Тэлли было другое число. Я знаю, ты сказал, что не можешь вспомнить другие инциденты... но, может быть, я смогу освежить их в твоей памяти. Это не займет много времени. У меня талант освежать память людей.
Сев закладывает трость за спину и ненадолго раскачивается. Восстановив равновесие, он хватает Перси за поднятый большой палец и помещает бритву чуть выше первой костяшки.
На этот раз Перси сопротивляется сильнее, но Сев толкает его лбом о кирпичную стену, и его голова откидывается назад, как у манекена в автокатастрофе. Когда она приходит в норму, он покачивается, явно ошеломленный.
— Упс. Что это? Твое второе сотрясение мозга за ночь? Черт возьми, это, вероятно, не поможет решить проблему с памятью, да? Давай попробуем и посмотрим. — Он снова поднимает большой палец Перси. — Ты помнишь, как однажды дотронулся до нее?
Голова Перси качается в знак согласия.
— Молодец. Первый. Как насчет второго раза? — он поднимает указательный палец. Перси снова кивает.
— Два.
Мое быстро бьющееся сердце начинает замедляться с каждым мгновением бездействия.
Что он задумал?
— Ладно, теперь самое трудное. — Он поднимает средний палец Перси. — Ты помнишь еще?
Он быстро качает головой.
Сев вздыхает.
— Я так и думал.
Свист.
Лезвие так быстро, что мне и Перси требуется мгновение, чтобы осознать, что произошло. Средний палец Перси опускается на землю, и ночь вокруг нас затихает.
— Три.
Что. За. Херня.
Носок во рту Перси заглушает его хриплые крики.
— Да ладно тебе, Перси, не нужно драматизировать. Разве не так ты назвал Тэлли? Драматизирующей? Черт возьми, ненавижу это слово. Ты никогда больше не используешь его, если мне есть что сказать по этому поводу. Теперь, когда ты знаешь ставки в игре, я расскажу, как играть. Тэлли назвала мне число, и мы будем перебирать каждый палец, пока не доберемся до ее ответа. Она могла бы сказать три. Или она могла бы сказать больше. Но, если ты помнишь, я не стану отрезать палец. Однако, если мы узнаем ее число, и ты все равно скажешь, что «помнишь» его, я все равно отрублю палец за ложь. Тебе понятно?