Я должна была сообщить об этом, теперь я это знаю. Если бы Сев не вмешался, я не сомневаюсь, что мое молчание побудило бы Перси закончить работу. От смущения при этой мысли меня подташнивает.
Нет.
Я не позволю действиям извращенца заставить меня сожалеть о своих. Больше нет.
Я вдыхаю и выдыхаю в свой шарф и сосредотачиваюсь на сцене передо мной. Перси выглядит полным надежды, выпаливая остаток своей истории.
— Видишь? Она набросилась на меня, клянусь. Все это было недоразумением.
Вау. Пошел ты на хуй, придурок. Пошел ты.
— Тэлли набросилась на тебя? Моя Тэлли?
Мое сердце замирает.
Моя Тэлли...
— Да! Она сама напросилась, чувак, клянусь.
Пожалуйста, не верь ему. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
Сев разражается откровенным смехом.
— Ты либо бредишь, либо патологический лжец, либо и то и другое вместе. Подожди... ты думал, что все остальные разы она тоже этого хотела? Так вот почему ты не соглашался?
— Э... это правда...
Сев одновременно хватает свою трость и Перси за лацканы пиджака.
— Не может быть, чтобы эта маленькая vipera когда-либо сама прикасалась к тебе. Ты не стоишь такой привилегии.
Он отпускает Перси, чтобы тот снова схватил его за руку. Бритва срезает мизинец, как масло.
— Десять. Именно столько раз ты нападал на нее, ублюдок.
Пронзительный крик Перси затихает, когда он теряет сознание. Его голова падает на грудь, а руки опускаются по бокам. Кровь блестит в замерзающих лужах на тротуаре, и я жалею, что не могу увидеть, как алый цвет стекает в ливневую канализацию переулка.
Сев собирает восемь отрезанных пальцев, и я с любопытством хмурю брови, когда он перевязывает их своим галстуком. Я напрягаю свой мозг, пытаясь сообразить, что он сделает дальше, но ничто не могло подготовить меня к виду того, как Сев открывает рот Перси и засовывает сверток в горло лежащего без сознания мужчины. Перси мгновенно просыпается, и я в полном шоке наблюдаю, как мой мучитель корчится и задыхается от собственной лжи.
Тем временем Сев опирается на трость, чтобы встать, казалось бы, его не беспокоит человек, умирающий у него на глазах. Он спокойно прислоняет трость к стене и крепче сжимает бритву в руке. Так же небрежно он собирает густую шевелюру Перси и наклоняет его шею под странным углом.
— В тот момент, когда ты прикоснулся к моей женщине, твоя жизнь была кончена. Я предупреждал тебя не лгать мне, Перси. La verità è bella. Истина прекрасна. Это всегда было твоей судьбой, но, по крайней мере, ты бы не умер лжецом.
С этими словами Сев глубоко вонзает бритву в шею Перси и с ворчанием поворачивает лезвие в другую сторону. Кровь брызжет в стороны, нападавший умирает мгновенно, и Сев с глухим стуком роняет его, прежде чем вытереть бритву о рубашку жертвы. Когда он заканчивает, шея Перси остается свисать с его плеч, а голова почти полностью оторвана.
Окончательность момента звенит, как колокол, в тихой пустоте переулка. Я ошеломленно замираю, но внутри умираю от желания побежать к человеку, который только что убил ради меня. Мое естество пульсирует, а соски покалывает от его смертоносных прикосновений.
Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так, но я отступаю, прежде чем совершу что-нибудь невероятно глупое, например, прыгну в объятия убийцы и буду умолять его унять эту боль внутри меня.
Никто никогда не заступался за меня. Я была пешкой до того, как меня похитили, а после мне пришлось прятаться, чтобы оставаться в безопасности. Мои nonni делали все возможное, чтобы любить меня, несмотря на эту травму, но мне нужно было возмездие, а это было невозможно. Никто не может сразиться с мафией и выжить. Годами я молча страдала от своих кошмаров и без надежды на справедливость. Если только я не буду бороться за это сама.
И все же Сев только что вступил в эту битву за меня.
— Рейз, мне нужно прибраться.
Я снова подкрадываюсь поближе ко входу в переулок и напрягаю слух.
— Какого хрена, — ругается Рейз так громко, что я слышу его через динамик телефона, и Сев морщится. Он нажимает кнопку, уменьшающую громкость, пока его двоюродный брат жалуется. — Север, я думал, ты идешь на спектакль или еще на какую-нибудь хрень. Теперь мне нужно идти...
Север.
Я бросаю взгляд на труп у его ног.
Да, это верно.
— Планы изменились... Да, да, да, но будет ли у нас когда-нибудь по-настоящему «свободный вечер»?.. Тогда возьми с собой Тьеро и Романа. Мне нужно, чтобы кто-нибудь пришел и забрал этого сукина сына. Гертруда думает, что я просто вышел, чтобы взять ее пальто. Ей не нужно знать, что я отвлекся, а мне нужно это правдоподобное отрицание... зачем? Ну, он... он не совсем был целью.