— Я надеюсь на это, — говорит она как ни в чем не бывало, как будто насмехается надо мной, чтобы посмотреть, как я отреагирую.
— Как ты это сделала?
— Я хотела причинить ему боль, но могла только обмануть его. От его лекарства я устаю, поэтому вместо того, чтобы принять его, я вылила всю бутылку ему в напиток.
Улыбка расползается по моему лицу.
— Хорошо. Пошли.
Ее улыбка милая, немного злая, и ее рука сжимает мою еще крепче, когда она мчит нас обоих вверх по лестдевонаходитсязнатведь дверь в подвал не заперта и легко поворачивается в ее маленькой ручке.
— Думаю, они не думали, что мы попытаемся сбежать, — шепчет она.
Или они знают, что мы не можем...
Я качаю головой и отбрасываю эту мысль в сторону, чтобы не сглазить нас.
Деревянные полы старого особняка обычно скрипят, но она знает, какие доски бесшумны, а из-за каких мы можем погибнуть.
Она сворачивает в коридор для прислуги, который ведет прямо на кухню. Мы опускаемся на четвереньки в темной комнате и ползем по островку столешницы к большой двери для собак.
Когда она без проблем пролезает внутрь, в моей груди трепещет надежда. Я, спотыкаясь, вваливаюсь следом за ней, и она придерживает пластиковую крышку, чтобы она не хлопнула. Как только мы освобождаемся, я встаю, но она тянет меня вниз за подол футболки.
— Сигнализация! Она сработает, если мы не будем двигаться медленнее.
— О, черт, извини.
Девочка хмуро смотрит на меня, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. Она маленькая, но дерзкая, боец и намного храбрее меня. Мой папа любил бы ее, если бы она была мальчиком.
— Тюльпаны — это темно-фиолетовые цветы между этими светло-фиолетовыми. — Она указывает через частный задний двор в самый дальний от нас угол. — Мы должны обойти кусты, обрамляющие лабиринт. Понятно?
Я киваю один раз и позволяю ей проскользнуть впереди меня. Сначала все идет медленно, но чем ближе мы подходим, тем труднее нам обоим удержаться от бега.
Когда мы находимся всего в нескольких ярдах от нас, шум из дома заставляет нас замереть. После нескольких мгновений молчания она продолжает идти, но колючая лоза цепляется за меня, порезав руку.
— Черт возьми. — Я пытаюсь вырваться, но растение держит меня за рукав. — Я не могу выйти. Продолжай идти, я догоню.
— Я не уйду без тебя.
Она снова бросается дергать за ветки ежевики, и мы сражаемся с ними слишком долго. Пот стекает по моей рубашке сзади, пока мы наконец оба сильно не дергаем. Движение швыряет меня в темно-фиолетовые цветы поперек дорожки, включая прожекторы датчиков движения.
Сердитый лай из дома полностью останавливает мое сердце.
— Беги! — я отталкиваюсь от земли при звуке лая злобных сторожевых собак моего дяди и хватаю девочку за руку. Мои потные пальцы скользят, когда я мчусь к дыре в стене, о которой она мне говорила. Когда мы добираемся туда, я отодвигаю цветы, закрывающие дыру...
Там нет ничего, кроме кирпича.
— Где она? Где дыра?
— Она слева. За фиолетовыми тюльпанами и плющом!
Она раздвигает цветы и виноградные лозы, открывая маленькие отверстия, которые украшают десятифутовую садовую стену.
— Ты сказала, что там есть дыра, из которой можно выползти!
— Нет, я сказала, что там были дыры. Мы должны взобраться на него.
— Я не позволю тебе залезть на эту штуку. — Я качаю головой. — Это слишком высоко для тебя!
— Со мной все будет в порядке.
— Но что, если ты упадешь?
— Тогда поймай меня!
Каждый инстинкт кричит мне не начинать первым, но другого выбора нет, поскольку она нуждается во мне, чтобы помочь ей. И когда три итальянских мастиффа моего дяди убегают через свою дверь, у нас больше нет времени спорить об этом.
Лай собак становится пронзительным, когда они бегают вокруг в поисках нас. Они рычат и скрежещут зубами, готовые разорвать нас на части. Я также видел, как они это делают, поэтому, когда девочка подталкивает меня карабкаться, я взбираюсь вверх по кирпичу.
— Быстрее! — кричит она во всю силу своих легких. — Поймай меня с другой стороны!
— Нашли ее! — садовник появляется из-за дома и прихрамывает в нашу сторону. — О, черт, он тоже сбежал!
Все три собаки поворачивают головы, как одно большое существо, следуя за его движениями. Как только они обнаруживают нас, то немедленно бросаются за своей добычей.
— Я буду прямо за тобой! — она толкает меня в ноги. — Пожалуйста, уходи!
Я засовываю свои ботинки в маленькие отверстия, чтобы они подходили по размеру во время подъема. К тому времени, как я добираюсь до вершины, подо мной грохочут рычащие собаки.