— Это было твоим намерением, Клаудио? Позволить мне самому устранить свидетеля? Твои методы сомнительны, но я должен признать, что убивать человека действительно волнующе.
— Я еще не умер, ублюдок. Иди сюда и попробуй еще раз, когда я буду смотреть тебе в лицо, чертов трус, — рычу я и отталкиваюсь от земли. Судья пятится к Роману. Мой кузен толкает его в кресло, в то время как Рейз и Тьеро снова ставят меня на колени.
То, что двое мужчин удерживают меня вместо троих, должно облегчить борьбу, но моя грудь горит каждый раз, когда я пытаюсь вырваться, и тепло разливается по телу. Кобура у меня под мышкой становится скользкой от крови и скользит по ребрам, дразня меня тем фактом, что я не могу до нее добраться.
Я корчусь и киплю, воздух практически дымится из моих ноздрей. Красная дымка мести затуманивает мой разум, и я не могу мыслить ясно. Все, что я вижу, — это насильника передо мной, который вот-вот умрет.
— То, что вы видите здесь перед собой, мальчики, — слабость. Подобные эмоции затуманивают разум. — Краем глаза Клаудио изучает меня, когда встает и обходит стол, но я не могу отвести глаз от своей жертвы. — Найдите слабое место. Воспользуйтесь им. Не поддавайтесь своим эмоциям, как ваш кузен. Как продемонстрировал Северино, вы не продвинетесь далеко в этом мире, если позволите им взять над вами верх.
Я чувствую это раньше, чем вижу.
Ослепляющая белая агония взрывается у меня перед глазами, когда Клаудио выбивает дерьмо из моей ноги. Мои глаза закатываются, и мне приходится дышать через нос, чтобы меня не вырвало. Как только я открываю глаза, я вижу, что он поднял нож для стейка, который я уронил.
— Какого хера, Клаудио? — Рейз рычит.
Хватка на моих руках ослабевает, и я еще сильнее оседаю на землю. Агония разливается по моему телу, на этот раз удерживая меня на месте.
— Я подчинил его там, где ты потерпел неудачу, Орацио, поэтому, как обычно в последнее время, взял дело в свои руки. Следи за своей преданностью, когда я обращусь к тебе.
Мои кузены снова хватают меня с еще большей силой, и Клаудио разворачивается лицом к судье.
— Зачем ты все это делаешь, Клаудио? — судья сглатывает.
Его бледная кожа покрыта красными пятнами, и он выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. Его взгляд мечется туда-сюда между мной, его ножом на земле и Клаудио, как будто он не может решить, кто опаснее.
— Потому что мои дела должны оставаться вне поля зрения федералов. С такими надежными контактами как в Нью-Йорке, так и в Неваде, ты единственный человек, на которого я могу положиться в достижении моих целей в обоих штатах.
Судья нервно облизывает губы и смотрит на меня, бушующего, как бык, против моих похитителей. Какая-то часть моего разума все еще способна прислушиваться к разговору, даже если у меня кружится голова от ярости.
— А...а если я этого не сделаю?
— Все просто. Я натравлю на тебя своего кровожадного племянника. Я буду держать его на расстоянии до тех пор, пока ты выполняешь мои требования. Если ты откажешься, я спущу свою собаку на волю.
Лицо судьи багровеет, и он отваживается отвести от меня взгляд, чтобы указать на Клаудио.
— У меня есть свои люди, ты знаешь. Я больше не новый судья, только что сев на скамейку, без власти и поддержки. У меня есть собственные ресурсы и собственные люди, которые могут заставить вас и эту проблему, — он тычет в меня большим пальцем, — исчезнуть.
Клаудио посмеивается.
— Мы все знаем, что благодаря моим мужчинам проблемы исчезают. И поверь мне. Все ресурсы мира не остановят Северино, когда он нацелится на это. Я чувствую, что он уже что-то замышляет. На данный момент либо ты, либо он. Я верю, что один из вас разберется. В любом случае, я знаю, как заставить вас обоих подчиниться.
— Прекрасно, — процедил судья сквозь зубы. — Я буду играть в твои дурацкие игры, пока ты держишь его под контролем.
— Превосходно, Дикки. Ты делаешь правильный выбор.
Клаудио откидывается на спинку своего кресла, как король на троне, его руки небрежно лежат на подлокотниках. Моя ненависть к нему почти такая же сильная, как и к судье, и то, что они оба стоят передо мной и я ни черта не могу с этим поделать, приводит меня в такую ярость, что у меня кружится голова.
— Мне нужно, чтобы ты вернулся в Нью-Йорк к следующему месяцу, судья.
— В следующем месяце?! Это невозможно, Клаудио...
— Мне насрать. Сделай так, чтобы это произошло, Дикки, иначе... — Он поворачивает ко мне подбородок.