— Нет, — сексуальное рычание раздается у моей шеи. — Моя.
Север.
Мой разум, возможно, и кричит мне проснуться, но я инстинктивно таю в его объятиях.
Он вздыхает позади меня, и его руки ослабляют хватку. Мои вдохи и выдохи совпадают с его, еще больше подчиняя меня, даже когда его большие руки начинают блуждать вверх и вниз по моему телу.
Что он делает?
— Сев? — шепчу я, но в ответ слышу лишь сонное ворчание.
Подождите...Это не сон.
Я замираю, когда его рука скользит по моей груди, чтобы слегка сжать горло. Другая спускается по моему мягкому животу, чтобы обхватить мою киску.
Черт, это определенно не сон. Это очень, очень реально, и этот человек собирается либо заставить меня кончить, либо убить меня.
Желание затопляет меня изнутри.
И я хочу насытиться этим.
Твердый член Сева упирается в мою задницу, и я отклоняю бедра назад, чтобы оказать ответное давление. Его рука сжимает мое горло, в то время как другая проникает глубже между моих бедер. Моя ночнушка задирается вверх от наших движений, но я не стягиваю ее обратно, позволяя его пальцам задержаться на моих трусиках. Только тонкая полоска ткани отделяет мой клитор от удовольствия, которое обещает нам его сон.
Эта последняя мысль поражает меня.
О боже, неужели это неправильно?
Он спит, и я позволяю ему растирать мое тело вверх-вниз. Конечно, он сказал мне не будить его... Но подумает ли он, что я использую его в своих интересах, если позволю этому продолжаться дальше?
Неуверенность борется с желанием. К тому и другому примешивается странное чувство свободы. Если он останется спать, никто не сможет засвидетельствовать или осудить меня за то, что я наслаждаюсь этим.
В глубине души всегда было чувство стыда, когда я просто думала о том, что получаю удовольствие от чего-то сексуального. Заставив себя кончить от мысли о Севе прошлой ночью, я впервые не чувствовала, что это неправильно. В этом нет ничего плохого, хотя я знаю, что так и должно быть.
Если я просто позволю ему поступать со мной по-своему, я же не воспользуюсь им, верно?
Черт. Это тонкая грань... не так ли? Я жаждала его несколько дней, так что, возможно, это подрывает мой здравый смысл. Но тот поцелуй сломил мою волю. Его нежность и то, как он последовал моему примеру, уничтожили все сопротивление, которое у меня осталось, и теперь дело дошло до этого.
Мне разбудить его?
Он сказал не...
Да, но...
— Север?
— Талия, — стонет он, прежде чем его губы покрывают мягкими поцелуями мою шею. — Mia bella vipera.
— Т-ты не спишь?
Он стонет что-то неразборчивое в ответ, подтверждая мои подозрения и еще больше заставляя меня усомниться в своей морали. Хотя он, возможно, и не проснулся, его руки действуют по-своему. Та, что забралась мне между ног, оттягивает трусики в сторону и проводит по моему возбуждению.
Вот черт.
Это неправильно, но, Боже, это кажется таким правильным.
Я должна остановить его.
— Сев, проснись...
Рука на моей шее быстро перемещается к моему рту и накрывает его. Я пытаюсь приоткрыть губы, но его ладонь плотно закрывает их. Я готова закричать. Я могла бы даже укусить его и разбудить, к черту последствия.
Но когда секс всегда сопровождается таким количеством унижений, есть что-то... удовлетворяющее в том, чтобы принимать его вот так. У меня отняли выбор много лет назад, но мои инстинкты говорят мне, что сейчас я в безопасности. Это мой выбор, и мне кажется, что это идеальный сценарий, чтобы отпустить его.
Никто не должен знать, наслаждаюсь ли я чувствами, которые он мне дарит. И если это зайдет слишком далеко, я дам отпор, и он остановится, спит он или нет. Он доказал мне это тем, как его взбесило то, что Перси прикасался ко мне без моего разрешения. Сев защищал меня до последнего вздоха Перси, жестоко и без колебаний. Мужчина, который так поступает, никогда не причинит вреда женщине.
А что касается того, причиняю ли я вред Севу? Ну, если я ничего не инициирую сама, значит, я не использую его в своих интересах, верно?
Черт, я не знаю, но прекращаю попытки разобраться в этом, когда он прижимается к моим сомкнутым бедрам.
Я впускаю его.
Его палец кружит вокруг моего отверстия, прежде чем погрузиться внутрь, и я обмякаю под ним. Мои бедра прижимаются к его твердому, как сталь, члену, едва сдерживаемому боксерскими трусами. Я представляю, что это его член, пока его пальцы входят и выходят из моей сердцевины, изгибаясь внутри меня. Легкий стон срывается с моих губ напротив его руки.