— Что это было? — cпрашивает Тэлли. — Кто-то участвовал в уличных гонках?
Я резко оборачиваюсь и обнаруживаю, что все трое идут прямо за мной.
— Я сказал вам оставаться на кухне. Идите туда, пока я не скажу вам выходить. Все вы.
Шины снова визжат, и мое сердце бешено колотится в груди, призывая меня защитить их.
— Убирайтесь отсюда. Уходите!
— Машина вернулась! — Тони указывает на полностью черный, потрепанный старый седан.
Мое сердце останавливается. Я наблюдаю в замедленной съемке, как рука водителя высовывается из окна и поднимает пистолет-пулемет.
— Берегись! — я прикрываю Тэлли своим телом и обхватываю ее затылок, прежде чем опрокинуть нас обоих на землю. В этом хаосе я протягиваю руку, чтобы схватить кого-то еще, и умудряюсь одернуть подол рубашки рядом с нами.
Все происходит так быстро, но мы падаем прямо перед тем, как скорострельный стук прошивает витрину. Вокруг нас разбивается стекло. Шины визжат вдали, но оглушительный шум звучит в моей голове еще долго после того, как машина отъезжает.
Мир вокруг меня затихает, оставляя только густой гул адреналина и громоподобные удары сердца в моем черепе. Я поднимаюсь и провожу руками по Тэлли, проверяя, нет ли травм. Я не вижу ничего, кроме царапин от разбитого стекла, но ее глаза расширены от ужаса, и она неподвижна, как камень.
— Тэлли, ты в порядке? Ответь мне, dolcezza.
Она хмурит брови, и ее взгляд встречается с моим. Она бросает взгляд за мою спину, на окно, прежде чем просканировать меня так же, как я только что ее.
— Север, ты...
— Я в порядке. У нас все в порядке. — Я прижимаю ее к груди и прижимаюсь к ней, чтобы убедиться, что она в безопасности. Она обнимает меня в ответ так же крепко. — С тобой все в порядке. Слава Богу, ты...
Низкий, зловещий стон позади меня вырывает меня из состояния облегчения. Руки Тэлли сжимаются вокруг моей шеи, даже когда она отстраняется, чтобы узнать, откуда донесся крик. Кровь отливает от ее лица. Выражение ее лица искажается агонией прямо перед тем, как она закричит.
Крик вонзается, как кинжал, в мои уши и в сердце. Он разрывает мое тело, словно зазубренное лезвие. Это такой крик, который отдается в твоих костях, безвозвратно разрывающий тебя изнутри, и ты инстинктивно знаешь, что тебя никогда не удастся собрать снова.
Я баюкаю ее в своих объятиях, жалея, что не могу защитить ее от того, что разбивает ей сердце. Она сопротивляется мне, но я отказываюсь отпускать ее, когда оборачиваюсь.
Мое сердце разрывается из-за нее, и мой собственный стон боли вырывается из груди.
— Нет.
Сцена 21
Моя любовь ушла
Талия
Сколько раз жизнь может разорвать тебя в клочья, прежде чем не останется ничего, что можно было бы сшить обратно?
Север держит меня в своих объятиях, баюкая, утешая. Всего секунду назад в моей груди было легко от облегчения, что у нас все в порядке. Теперь мое сердце разлетелось на осколки острее стекла, сверкающие в тусклом солнечном свете.
Один из немногих людей, которые когда-либо по-настоящему любили меня, умирает, пачкая розовый пастельный пол алым. Другой так сильно рыдает над любовью всей своей жизни, что я боюсь, что он уйдет вместе с ним.
И это все моя вина.
— Тэлли, dolcezza, нам нужно идти. Они могут вернуться.
Мольба Севера вырывает меня из моих мыслей. Я отбрасываю чувство вины, что моя вендетта, что я стали причиной этого, и качаю головой.
— Тэлли...
— Нет! — Я вырываюсь из его объятий и ползу по треснувшему и разбитому стеклу, чтобы добраться до моих nonni.
Может быть, с ним все в порядке. Может быть, я смогу зашить его, как зашила рану. Может быть...
Но как только я добираюсь туда и вижу Джио, баюкающего моего nonno Тони, я не могу спрятаться от правды.
Из груди Тони вытекает кровь, похожая на несколько темно-красных капель краски на бумаге. Его карие глаза быстро моргают, пытаясь сфокусироваться на муже.
— Любовь м-моя. — Тони поднимает руку, чтобы коснуться лица Джио, но Джио яростно трясет головой и продолжает по-итальянски.
— Не напрягайся. Мы вызовем полицию. Приедет скорая и спасет тебя...
Тони кашляет, отчего кровь быстрее стекает по его рубашке. Тот факт, что на его лице нет боли, приносит облегчение и ужас одновременно. Боль означает, что ты жив.
— Мы справимся с этим. Мы пережили флот, не так ли? — Джио пытается рассмеяться, но слезы уже свободно текут по его щекам.