- А почему - гаркуны?
-Дюже голоса у них зычные. Как пойдут в лесу меж собой перекрикиваться - так самые стойкие деревья валятся!
Дед зевнул, поднялся с табуретки. Поворошил в печи, подкинул дровишек.
- Засиделись мы с тобой, внуча. Давай-ка спать.
Каринка согласно кивнула и прошла к себе. Было тихо. Прижавшись друг к дружке и накрывшись с головой, тихо посапывали близняшки.
Не раздеваясь, прилегла и она - дождаться, когда затихнут бабка с дедом.
Через время - решилась. Прокралась босиком к печи, приоткрыла заслонку и оглянувшись, шёпотом позвала:
- Сергей! Сергей! Сергей!
Надо было громче, конечно, но боязно стало, что перебудит своих.
После, закутавшись в одеяло, не спала – всё думала, получится ли приворот. Представляла, как после каникул подойдёт к ней Сергей, предложит вместе сесть, позовет в кино…
Снаружи зашумело. Кто-то ходил вокруг дома, вздыхал громко, поскрипывал снегом.
Каринка выглянула в щёлочку между занавесками, но никого не увидела. Лишь сад серебрился под белой луной и чернели на снегу тени от деревьев.
Успокоившись, она прилегла.
И снова заворочалось снаружи. Потерлось о стены, поскреблось неясно…
А уж потом крик послышался – надрывный и резкий. Совсем рядом, у самого дома. Почти сразу повторился – еще громче, ещё страшней.
Дед за стенкой всхрапнул тревожно. Помолчал чуть, да и завел привычное:
- Грах-х. Грах-х. Грах-х
Бабка завозилась, забормотала сквозь сон и вновь затихла.
Каринка хотела её разбудить, но не смогла встать. И голос исчез – открывается рот, а слова не идут!
А сестрёнки вдруг горошинками скатились с кровати и потопали к выходу. Уверенно и быстро, словно кто-то их за руку вёл. Распахнули дверь, выскочили в одних рубашонках на мороз.
Может, я сплю? Пусть это будет всего лишь сон! – взмолилась про себя Каринка.
И в тот же момент снаружи раздался жалобный плач.
Не поняла Каринка, как выскочила на крыльцо. Только увидела рядом страшного заросшего мужика. Пригнутый к самой земле, повернул он голову и ухмыльнулся будто бы. Из спины его, что мешок огромный, торчал горб! А в нем вроде дверцы маленькой было! Катюшка с Валюшкой лезли сейчас в ту дверцу! Махонькие сделались, размером с котёнка!
Каринка к ним рванулась, да напрасно только. Не смогла она сделать ни шажочка! Бежит вроде, ногами перебирает – а всё без толку. И голоса нет по-прежнему. Кричит, зовёт малышню – да не слышат её, знай себе карабкаются вверх.
Как полностью скрылись в мешке у гаркуна - откинул тот голову, прокричал торжествующе.
От крика того зычного Каринку разом в дверь внесло!
Кинулась она обратно – да заело дверь, никак открыть.
Спасибо, что голос прорезался.
- Валюшка, Катюшка! – зовет, бьётся. Да где ж они теперь…
-…внуча, внуча, проснись! Вот же раскричалась, сердешная! Всё твои сказки, бабка! – испуганный голос деда Трофима пробился сквозь кошмар, вытащил из него и Каринку.
Она подпрыгнула на кровати, закричала:
- Гаркун близняшек унёс! Это из-за меня. Я, я виновата!
- Что ты, милая! – баба Маня прижала внучку к себе. – Вон они, горошинки наши, спят себе.
Смотрит Каринка – точно, лежат рядышком, улыбаются чему-то сестрички.
- Вишь, как за день умаялись - даже твои крики не разбудили. – разулыбался дед Трофим.
- Ворожила всё-таки, - покачала головой бабка. – Я ведь предупреждала! Считай, что урок тебе, непослушной!
- Я не верила… - пробормотала Каринка. – Ба, гаркун такой жуткий. Я его видела, как тебя сейчас.
- То сон, милая. Страшный сон. Я сейчас чайка заварю со смородиновым листом да мятой, каши положу. Я с курагой сготовила, как любишь. И всё забудется. Только впредь слушай меня. Не перечь…