Пальцы
Иногда такое случалось… Редко, к счастью, но в последнее время меня это тревожит. Их голос стал отчетливым – впервые за одиннадцать лет я почти могу понять, о чем они говорят. Все так же трудно дышать, когда они лежат во тьме на моей груди; когда скользят, надавливая на горло, не давая издать даже звука; когда не позволяют отвести от них взгляд; когда прижимаются отвратительным ртом к моему уху и слишком громко шепчут, задыхаясь, хрипя и умирая всякий раз, когда мне удается приподнять голову или хотя бы зажмуриться; но все это уже почти привычно – спустя столько лет мне не так трудно справиться со страхом.
Однако теперь я почти могу разобрать слова. Они говорят: ноги, кожа, кости…
И я уже, кажется, могу произнести это вместо них:
Его ноги истлели. Его кожа сгнила. Его кости стерты.
Пожалуйста, я не хочу их понимать!
Через два дня, когда это вновь случилось, их нет.
Все так же тяжело дышать, все так же бьётся сердце в ушах, но их нет.
Откуда-то из коридора раздается тихий хлюпающий звук, словно кто-то уронил на пол мокрую тряпку, затем еще один, и еще… Я пытаюсь двинуться, перевести взгляд на дверь, но каждый раз, когда я поднимаю руку или поворачиваю голову, через пару мгновений я понимаю, что мне лишь мерещится, и в реальности каждая клеточка моего тела скована нерушимыми невидимыми цепями.
Хлюпающие звуки становятся все громче, и к ним присоединяется тихий, едва различимый, но отвратительный скрежет.
Я не могу двигаться.
Сердце бьется слишком быстро, я отчаянно вожу взглядом по потолку, люстре, карнизу, шевелю кончиками пальцев, прикусываю язык, но не могу очнуться – так не должно быть!
Хочу кричать.
Но вместо этого задерживаю дыхание, когда слышу болезненный хрип в дверях своей комнаты, смотрю туда, но никого не вижу и понимаю, что он не может ходить…
- Он ползет, – шептали они, - Потому что его ноги истлели. Он оставляет след, потому что его кожа сгнила. Он не может дышать, потому что его кости стерты…
- И его легкие волочатся по земле, - шепчу я, повторяя слова, которые насильно выжигали в моем сознании все эти годы.
Я жду, что он заползет мне на грудь и, наконец, после стольких лет, окончательно задушит…
Но его хрипы утихают где-то за моей спиной. Я не могу сдержать смешок, который сейчас звучит как едва-различимый болезненный хрип: так банально, что монстр решил спрятаться под кроватью.
Я слышу, как рвется ткань, как звонко падают на пол пружины, как с хрустом ломается деревянный каркас. Крик болезненно застревает в горле, когда звук сменяется прикосновением, когда скользкие рыхлые пальцы впиваются в кожу на моих ребрах и тянут вниз.
Рыбаки
Мужчина поморщился: на катере было вдвое больше народу, чем обещано, но их действительно привезли на очень отдаленный риф, необычный своим расположением. Прямо посреди открытого моря - так далеко, что берега уже несколько часов не было видно - над водой выглядывал небольшой с виду каменный выступ, но чем глубже заглядываешь, тем шире становилась эта гора, и тем больше жизни кипело вокруг нее.
«Возможно все же не зря потратил столько денег на эксклюзив», - усмехнулся он про себя, наблюдая за тем, как взволнованные туристы тесной группой плавают вокруг «камешка». Пригладив светлые волосы, он отвернулся и с восторгом взглянул на безграничную синеву. Плавание всегда было страстью мужчины, не соревнования, не хвастовство перед девушками, а сам процесс: загребать руками прозрачную жидкость; чувствовать, словно что-то живое проносится сквозь пальцы, словно он является неотъемлемой частью чего-то огромного и великого; ощущать сопротивление и одновременно - неизменную поддержку.
Редкие рыбы, ради которых затевалась вся эта экскурсия к самому «уникальному коралловому рифу», никуда не денутся, он вполне может позволить себе немного поплавать в своё удовольствие, а уже после обязательно полюбуется и на морскую живность. Поэтому все, что ему было нужно: очки, предупреждение для членов экипажа о том, что не нужно волноваться, и безлюдная водная гладь. Глубоко вдохнув соленый воздух, он сиганул с носа корабля, плавно и красиво нырнув в казавшийся ему куда более родным мир. Ровное дыхание, ритмичные движения ногами и плеск брызг – блондин ощущал, что двигался невероятно быстро, даже не прилагая особых усилий, словно море само несло его куда-то в свои глубины, принимало, как дорогого гостя.
Однако к некоторому разочарованию он прекрасно осознавал, что не стоит слишком увлекаться. В конце концов, несмотря на все заверения, вряд ли ребята на корабле станут долго его дожидаться. Через час объявят утонувшим и спокойно уплывут - всегда нужно помнить, что у таких неофициальных и почти наверняка нелегальных экскурсий есть свои риски. Мужчина заставил себя остановиться и завис на поверхности на несколько минут, чтобы перевести дыхание. С небольшим удивлением он заметил, что вода действительно продолжает толкать его вперед. Возможность того, что где-то посреди моря ни с того ни с сего может взяться течение всегда его поражала и даже немного пугала. Наверное потому что он совершенно не понимал всех этих процессов. Путь обратно теперь будет гораздо тяжелее. Развернувшись, он было стал искать корабль, но что-то сбоку мелькнуло, едва встретившись с его взглядом. «Девушка?» - мужчина сам удивился своей мысли и оглянулся, тревожно уставившись на что-то крайне похожее на копну волос, таких же светлых, как у него самого. Они безвольно болтались на волнах, навевая жуткие мысли о судьбе их владелицы. Сделав пару глубоких вздохов, чтобы хоть немного унять разбушевавшееся сердцебиение, он заставил себя подплыть поближе. В конце концов, это может оказаться просто мусор или странная водоросль, а если нет, если его опасения будут оправданы… она по крайней мере заслуживает быть найденной.