С другой стороны, насчет числа людей в лагере ошибалась и армия. Все, кроме нескольких посвященных генералов, были уверены, что людей в лагере только двое...
Он победил на Всеамериканских играх. Как давно это было! И даже тогда ни один тренер, ни один спортивный журналист не сравнивал его сложение с телом УЖОСа. А он уже показал себя талантливым и притом честолюбивым журналистом... Сколько людей, даже с помощью хирургии, могли бы подойти?..
- Как думаешь, он видит что-нибудь? - это 2911-й спрашивал у 2909-го. Оба следили за парящим над лагерем орнитоптером.
Орнитоптер мог делать все, что могла бы птица,- разве что не умел нести яйца. Например, машина могла в буквальном смысле сесть на проволоку. Парить, используя восходящие потоки воздуха,- как стервятник, или пикировать - как коршун. А КПД машущих крыльев был весьма высок - что позволяло за счет уменьшения веса батарей сэкономить приличный запас веса для объективов и телекамер. Эх, сейчас смотреть бы на экран в КП, а не высовывать башку из липкой грязи (говорят, во флоридских болотах испытывали модель со стебельчатыми, как у краба, глазами, но стебельки постоянно поражались грибком...).
Словно в ответ на невысказанное желание раздался голос 2900-го:
- Эй, 2910-й! Ну-ка, живее - Он требует нас на КП!
Когда 2910-й говорил "Он", то всегда имел в виду Бога; но для 2900-го "Он" - это был лейтенант Кайл. Без сомнения, именно поэтому 2900-го и назначили взводным. Конечно, сказалась и иррациональная престижность круглого числа... 2910-й выбрался из траншеи и, пригнувшись, побежал за 2900-м. Тут бы, конечно, нужны ходы сообщения; но до них пока как-то не дошли руки.
Перед Бреннером на столе кто-то лежал (2788-й? Вообще похож, но наверняка сказать трудно). Шрапнель - или осколочная граната.
Бреннер не поднял глаз на вошедших, но 2910-й видел, что его лицо все еще белое как бумага, от страха - хотя атака кончилась добрых четверть часа назад.
2910-й и 2900-й, проигнорировав представителя БСС, отдали честь лейтенанту Кайлу.
Командир роты улыбнулся.
- Вольно, УЖОСы. Как в вашем секторе?
2900-й ответил:
- Все в порядке, сэр. Пулеметчик срезал троих, 2910-й - еще двоих. Так себе была атака, сэр.
Лейтенант Кайл кивнул.
- Я так и думал - вашему взводу пришлось легче всех, 2900-й. Поэтому я и решил послать вас сегодня в дозор.
- Слушаю, сэр.
- Придаю вам Пиноккио. Я подумал, вы захотите пойти сами и прихватить команду 2910-го.
Лейтенант взглянул на 2910-го.
- В вашем отделении все целы, верно?
- Да, сэр, - 2910-му стоило больших усилий сохранить лицо бесстрастным. Ему хотелось сказать - не посылал бы ты меня, Кайл! Я ведь человек, как и ты, а дозор - это для рожденных в пробирке, для созданий, чьи кости заменяет нержавеющая сталь, для созданий. не имеющих родных и не знавших детства... для таких созданий, как мои друзья.
И 2910-й добавил только:
- Нашему отделению повезло больше всех в роте, сэр.
- Ну и прекрасно. Будем надеяться, что удача вас не оставит и впредь, 2910-й, - Кайл вновь взглянул на 2900-го. - Я поднял орнитоптер и заставил его проделать все возможное и невозможное - в том числе гонял его под кронами; он у меня разве что не бегал, как цыпленок, вокруг лагеря. Я ничего не обнаружил, и огня он не привлек, так что, думаю, у вас все будет в порядке. Вы обойдете лагерь вокруг, не покидая зоны минометной поддержки. Вопросы есть?
2900-й и 2910-й только вскинули пальцы к каскам, четко развернулись и вышли. 2910-й чувствовал, как пульсирует артерия на шее; он на ходу незаметно сжал и разжал кулаки.
- Как думаешь, поймаем кого из этих? - спросил 2900-й.
Этот тон был для него довольно необычным - чересчур панибратским. Но перед боем 2900-й позволял себе простой товарищеский тон.
- Думаю, да. У командира никак не было времени на серьезную разведку. Все, в чем он мог убедиться по-настоящему,- это что Враг отвел главные силы... По крайней мере на это я надеюсь.
(Чистая правда, подумал он. Потому что хороший бой мог бы закруглить дело и я бы наконец убрался отсюда.)
Раз в две недели прилетал вертолет. Привозил припасы и, если было нужно, пополнение. А кроме того, корреспондента. В каждом рейсе. Тот интервьюировал командиров посещаемых лагерей. Репортера звали Кейт Томас и последние два месяца это был единственный человек, при котором 2910-й мог сбросить маску УЖОСа.
Уезжая, Томас забирал из-под матраса 2910-го исписанные листки. И всякий раз умудрялся найти укромный уголок и хоть минутку поговорить с 2910-м наедине. 2910-й просматривал свою почту и возвращал ее Томасу. По правде сказать, его несколько смущало, что более старший репортер смотрел на него с выражением, которое можно было бы описать как преклонение перед героем.
Я могу отсюда выбраться, напомнил он себе. Написать все и сказать Кейту, что мы готовы использовать письмо...
2900-й скомандовал:
- Ступай к отделению. Я за Пиноккио - собираемся у южных ворот.
- Слушаюсь.
2910-му вдруг захотелось рассказать кому-нибудь, пусть хоть 2900-му, про письмо. Оно было у Кейта Томаса... не письмо, собственно, а записка без даты, но она была подписана знаменитым генералом из штаба корпуса. Без всяких объяснений предписывалось освободить рядового номер 2910 от его служебных обязанностей и передать во временное распоряжение мистера К.Томаса, аккредитованного военного корреспондента. И Кейт применил бы письмо - стоило только попросить. Кстати, в последний приезд Кейт и сам хотел сделать это.
...2910-й не помнил - не заметил, - чтобы кто-то отдал команду, но взвод уже строился. Под дождем, на раскисшей глине, УЖОСы двигались почти так же четко, как на плацу в яслях. Он скомандовал "вольно" и, объясняя задачу патрулирования, рассматривал ребят. Оружие, как всегда, в безупречном состоянии, несмотря на жару; выправку массивных тел не назвать иначе как безукоризненной, а форма настолько чиста, насколько это вообще возможно в этих проклятых джунглях. Быки, настоящие быки с автоматами, гордо подумал он и гаркнул: