Но я не стал от них отставать. Когда тварь снова раскрыла свою морду, отведя руки в стороны, когда она только-только захотела зашипеть на нас, ей в другой глаз прилетел ещё один камень. И снова она закрыла своё лицо, снова заорала так, словно её резали. Хотя почему словно? В данный момент к ней уже вплотную подступили мои товарищи и пытались активно пробить её воздушную броню.
Последний бросок развязал мне руки, я схватил свой лук, вложил в тетиву стрелу и сделал первый выстрел. Белоснежный с лёгкой позолотой луч ударил по камню по центру груди твари, но вместо того, чтобы уничтожить его, стрела просто отскочила, озарив своим светом всю пещеру тут, уничтожив сразу несколько яиц. Случайно.
— Сама виновата! — зачем-то крикнул я, после чего разрядился целой чередой выстрелов в её руки.
Как оказалось, именно руки она практически не прикрывала своей магией. Ей же нужно было как-то сражаться с нами, а магия явно просто отталкивала. Плюс… в сам момент активации её проклятой магии окаменения тоже аура на голове отключалась. Значит, нужно ловить именно такие моменты. И я ведь ловил! То в один палец попаду, то в кисть, то вообще стрела попадёт в локтевой сустав, причиняя довольно много неудобств.
Вот только долго нам такую вольность никто не хотел предоставлять. Когда боль от ауры прошла, тварь крутанулась вокруг своей оси, снося своим хвостом всех, кто был рядом с ней. С криками и бранью бойцы разлетелись в разные стороны, но быстро встали на ноги. Кроме девятого. Тот пытался встать, но тут же падал, гневно ругаясь.
— Давай, — кивнул я Нике, и та рванула к нему.
Дальше я не контролировал, что происходило. Просто… сражался. Когда закончились стрелы, а это произошло очень быстро, снова схватился за глефу и начал кружить вокруг твари. Но всё казалось тщетным. Даже если нам удавалось пробивать этот чёртов воздушный поток, то рана быстро зарастала. Регенерация у этого монстра была просто невероятной.
Но я не сдавался. Не позволял себя поймать. Не позволял себя схватить, не позволял по себе ударить. Крутился, активно атаковал, а когда рука королевы оказывалась рядом, наносил целую серию уколов, усиленных мощным выпадом. Это причиняло невероятную боль монстру… ну и чего душой кривить, отрывало эти огромные пальцы. Правда, они практически сразу вырастали буквально на наших глазах…
— Уроды! С-с-с-сдохните-е-е-е-е! — буквально провизжала тварь, чем ещё больше проехалась по ушам, так как шипение с визжанием… это уже перебор.
Тут же взорвалось свыше сотни яиц. Поступила команда уничтожать каждую тварь, только мне и Нике было приказано дальше сдерживать королеву. Я не следил за тем, что именно делают мои братья, я просто сдерживал монстра как мог. Как оказалось, одному это делать было невероятно трудно. Ну как одному… вдвоём, но не суть важно. Горгона была проворной, быстрой и сильной. А ещё нам было ни хрена не понятно, причинили ли мы ей хоть какой-то вред или все наши потуги впустую?
— Гре-е-е-е-ек! — прокричал десятый, пытаясь прорваться к своему товарищу, причем на его лице была паника и злость, даже неистовая ярость.
Я быстро перевёл взгляд в ту сторону, где именно находился Грек… и выругался. Того буквально со всех сторон облепили молодые горгоны, а одна смогла поймать его голову руками, сорвать шлем и начала активировать свои чары. Я видел, как он постепенно превращался в камень. И ничего не мог сделать. Ибо в тот миг, когда я уже замахивался для броска глефы, меня сбил огромный хвост, а огромная тварь нависла надо мной. Её победоносное выражение лица и красные глаза говорили о многом… но я тут же ткнул ей глефой в глаз, заставив его взорваться. Активировать способность вышло как-то подсознательно. Что удивительно, у нескольких тварей вокруг лопнули не просто глаза, а головы целиком.
— Ши-и-и-и-и-и-и! — буквально отскочила от меня тварь, забившись в конвульсиях, каждым ударом своего неконтролируемого в данный момент хвоста уничтожая десятки яиц.
— Сдохните! Сдохните-сдохните-сдохните-сдохните-сдохните! — буквально сорвался с катушек десятый, работая мечом так, как я не видел прежде; он не обращал внимания на раны, коих было великое множество, просто пёр напролом, часто работая щитом как топором, раскраивая черепа его острой стороной.
— Помоги ему! — крикнул я Нике, поднимаясь на ноги.