- Вода Ваша Милость.
-Заноси. Лойм занёс два ведра кипятка, вернулся и сказал,- портной и сапожник будут через час, я заберу ваши костюмы в глажку?
- Да забирай, после портного и сапожника, не забудь принести закуски и вино.
- Как можно, я свою службу знаю.
-Свободен пока.
Я пошел мыться и бриться, Лир вы пока отдохните. Ведра кипятка, мне по старой памяти, хватило на всё. Глянув в никудышное гостиничное зеркало, я достал своё, со временем я научился бриться местной бритвой без последствий для лица. Переоделся в шелковое бельё и вышел в зал. Лир дремал сидя на стуле за столом.
- Идите мыться Лир, скоро придут мастера, надо бы и вам заказать новый костюм.
- Я пока вы купались, задумался над одной проблемой Сьерж. Вы ведь Сьерж Рэй ван Орж?
- Да, и не скрываю этого.
- Да я не об этом Сьерж. "Мокко Рэя" имеет к вам отношение? Просто так, ввести фамилию вана в название товара, не рискнул бы ни один торговец. Значит, он получил на то ваше разрешение. Или кто-то из ваших родственников дал такое разрешение.
- Не ломайте себе голову Лир. Да, это я дал пару рецептов приготовления мокко. При условии, что одно из них назовут моей фамилией. В одном старом манускрипте нашёл рецепт и поделился им с хозяином кондитерской в Рабате. Видимо дела пошли в гору, и он решил перебраться в столицу. Кстати говоря, от каждой проданной чашки моего мокко, мне обещана доля, интересно, сколько там накапало?
- Я с вами путешествую два месяца Сьерж, и ни разу не видел вас читающим манускрипты, А вот шпагу и сатур вы держите в руках ежедневно.
- Один милосердный брат, как то, залечивая мне шишку на голове, сказал мне такую фразу, которую я переадресую вам. Он сказал, -"От многих знаний , многие печали". Расшифровать?
- Нет, я понял, незачем умножать мои печали.
Ещё через полчаса Лойм привёл мастеров и принёс поглаженные костюмы, я переоделся, крутнулся перед портным и сказал,- такой же, и немного подумав, добавил,- два.
- Но позвольте Ваша Милость! Такое возможно модно там откуда вы приехали, но в столице вас не поймут, где я вас спрашиваю, рюшики, бантики и кружева. И что это за цвет? Нет, такой видный молодой человек, и так невзрачно одет. Материал и крой хорош, сшито отлично, но ведь не бросается в глаза! Да вас не заметит ни одна дама.
- Мастер, мне сшейте, так как я вас попросил, я дал обет нашей Матери - покровительнице всего живого, что не одену ничего яркого, дабы не соперничать с ней блеском одежды. А вот этому вану, можете предложить все ваши варианты, тут я надеюсь на ваш опыт, выберете ему, что ни будь достойное. Лир, как раз вышел из купальни.
- Погодите Сьерж! Вы хотите сказать, что ваша мастерская выпускает такие зеркала? Вы знаете, сколько стоит это зеркало?
- Во первых не изготавливает, а мой управляющий перекупает их у одного мастера в Орж, во вторых, да, я знаю сколько стоит такое зеркало, около полутора сотен золота. Но мы отвлеклись.
- Нет Сьерж! Я точно помню.
- Лир! Перебил я старика,- помните, я говорил вам про многие печали? Вы как никогда близки к ним,- теперь вы мастер, что можете предложить из готовой обуви для этого костюма? Если нет готовой, я доплачу за скорость изготовления.
- Есть подобная пара Ваша Милость, вы ведь всадник, много передвигаетесь на лошади?
- В общем да. Но нужна ещё одна пара обуви для пеших прогулок.
- Такую придётся шить, готовой нет.
- Сколько это займёт?
- К утру будут готовы Ваша милость.
- Цена?
- Четыре серебра пара Ваша Милость.
- Вот тебе за готовую пару пусть её несут, за вторую пару рассчитаюсь завтра.
- Дозвольте снять мерки?
- Снимай.
- Что у вас там Лир? Вы выбрали?
- Как вы считаете Сьерж, это не слишком для такого старика как я?
- Отлично! Таких костюмов тоже два, но разных цветов. Что у вас с обувью Лир? Пока мастер здесь заказывайте. Наконец мерки были сняты, сроки исполнения оговорены, авансы заплачены, довольные мастера ушли. Лойм привёз несколько тарелок с салатами, холодным мясом, хлебом и бутылку вина и пару бокалов. Расставил всё это на столе, открыл бутылку и остался в ожидании распоряжений.
- Скажи Лойм, в кофейне вечером бывают свободные столики?
- Крайне редко Ваша Милость.
- Возьми этот медальон, сходи к хозяину кофейни, покажи его ему и скажи, что я буду у него вечером. Пока свободен. А давайте выпьем Лир, за успех нашего предприятия,- обратился я к задумавшемуся партнёру.
- Сьерж, я точно помню...
-Три тысячи Хрогов, Лир! Вы знаете такое слово, тайна. Не всё, о чём я говорю с вами, должны знать окружающие нас люди! Это вам понятно? Итак, я предложил тост за успех нашего предприятия, вы его поддерживаете?
- Да, да конечно Сьерж, вы меня простите, действительно тут я опростоволосился, стар стал, перестал как говорится, курей топтать. Может, вы напрасно надеетесь на меня? Справлюсь ли я с вашими заданиями.
- Лир, я же вас не в атаку бросаю, и не королевский банк грабить, А своим присутствием внушать нашим будущим служащим, что хозяин бдит, и в случае чего спуску не даст. Просто придерживайте язык, за зубами. Сказанное слово как птица, вылетит - не поймаешь.
Выпили, закусили, помолчали. Я наполнил бокалы ещё раз, пригубил свой, смакуя превосходное вино, поставил бокал на стол, продолжил.- Рано или поздно я попаду в Академию, не знаю точно, но, по словам одного знакомого мага, поступив в неё, я выпаду из местной жизни на десятилетие. Думаю всё-таки, какая то связь возможна, поэтому я хочу устроить вас, наше дело, и только потом отдаться науке. Разговоры о моём прошлом, о подозрительной осведомлённости в различных сферах жизни, только возбудят излишнее внимание к нам. И хорошо если нас заметят дружественные нам силы, а если недружественные. Без друзей, без связей, одной шпагой не отбиться и даже вдвоём мы долго не продержимся. Поэтому надо искать друзей и налаживать связи, искать покровителей, вот этим мы и займемся с завтрашнего дня. Пейте и закусывайте Лир, до ужина ещё далеко. Оставив его за столом в одиночестве, осмысливать сказанное мною вышел на балкон. Как оказалось, это был не балкон, а лоджия, в ней стоял небольшой диван, столик. Вид на большой и тем не менее крытый двор гостиницы. Делать было пока нечего и я, достав из футляра сатур, привычно пробежался пальцами по струнам, поправил звучание некоторых из них, принялся переигрывать весь свой репертуар. Тихо звучали струны, я практически шёпотом пел слова песен, увлёкся и не заметил, как перешёл на громкое звучание, очнулся лишь тогда, когда снизу прозвучал свист, гром аплодисментов и требование показаться исполнителю. Пришлось встать и подойти к ограждению. Внизу стояли две открытые кареты, несколько всадников, люди попроще, стояли между всадниками и каретами и аплодировали мне. Ничего не оставалось сделать, как обозначить лёгкий поклон в ответ.