— Я не чувствую запаха яда от бутылки, — сказал Аллан, с трудом отводя взгляд от кривляющейся вампирши, — но у нас есть остатки вина в бокале Дарьи. Может быть по ним будет что-то понятно.
Аллан взял бокал Дарьи и поднес к носу. Никакого специфического запаха. Обычное красное вино.
Дегустация так же не принесла никаких результатов.
— Может быть твои амулеты могут помочь? — спросил Аллан у Антонины, задумчиво рассматривая вино через свет от свечи.
— Боюсь, что тут я бессильна. Здесь нужна не магия, а лабораторное исследование, — горько усмехнулась ведунья и развела руками.
— Тетя Тоня, но ты же ведунья! — вдруг вскрикнула Дарья и вскочила со стула.
Все тут же обернулись и ошарашенно уставились на неё. Дарья весь вечер вела себя тихо. Когда Антонина и Аллан взяли расследование на себя, она поникла еще больше. Даже глаз старалась не поднимать — рассматривала колени и теребила свой кружевной платочек.
Да и не было никому дела до её молчаливости. После того, как Дарья перестала плакать и смогла совладать с дрожью в груди, Антонина успокоилась и оставила подопечную в покое. Она видела, как Влад смотрит на её племянницу. Дарья не была одна. Да, Влад не мог к ней прикоснуться и манеры его были далеки от рыцарских, о которых Дарья читала в книжках, но ментально он её поддерживал так, как никто другой.
Влад и сейчас смотрел на Дарью. Ему впервые в жизни хотелось вскочить вслед за девушкой с места, обнять за крошечные плечи да так чтобы слышался хруст в ребрах. Ему хотелось прижать обеспокоенную Дарью к себе, загородить от всего этого балагана, мертвых тел на столе, переругиваний нечисти. Он хотел пропускать сквозь пальцы её длинные волосы, чувствовать её запах на своей коже и шептать на ухо, что все будет хорошо, сейчас они пошлют взрослых ко всем чертям и убегут из этого мрачного зала на его озеро…
Но Влад был водяным, а Дарья — домовкой, а значит он мог лишь молча смотреть на неё, всем своим видом напоминая рыбу, только что пойманную на крючок.
— Дашенька, ты чего? — добродушно пролепетала Антонина.
— Тетя Тоня, почему ты ничего не делаешь? Ты же ведунья! Ты должна помогать людям!
— Лапочка моя, — тем же сладким голосом проговорила Антонина, — ведуньи могут многим помочь человеку, но не вернуть его из мертвых.
— Тоня, ты сильно занята? — спросила тетя Маша, появившись на пороге дома.
Тетя Маша — пожилая женщина сухощавого телосложения со старческими пятнами-крапинками на лице — была соседкой Тони. Сама же Тоня была студенткой первого курса медицинского училища, которая только вчера приехала на каникулы домой, в деревню. Все экзамены были сданы на удовлетворительные отметки, родительские куры, коровы, свиньи и прочая живность накормлены, чемодан с вещами разобран, поэтому Тоня могла сидеть у окна и читать книжку о приключениях и любви — что еще нужно шестнадцатилетней девушке летом?
— Не сильно, тетя Маша, — ответила Тоня и отложила книгу в сторону. Тетя Маша, тяжело дыша и обмахиваясь руками, села за стол напротив Тони, и та поспешила подать старушке стакан воды.
— Спасибо тебе, деточка, — сказала соседка и вытянула костлявые ноги. — Я чего пришла? Ты бы не помогла присмотреть за бабой Нюрой? Совсем она плоха, никак помирать собралась. А ты же знаешь, ни детей, ни других родственников у неё нет. А у тебя медицинское образование все таки.
— Так я ж только один курс училища закончила, — усмехнулась Тоня и зажмурила глаза из-за солнца, пробивавшегося из окна.
— Да ну и что?! Главное, что закончила! Так поможешь?
— Конечно, помогу, — ответила девушка и пошла собираться. Соседка же раз десять поблагодарила Тоню за доброту и отзывчивость, пожелала ей весь перечень деревенских благ (и мужа непьющего да с руками золотыми, и деток больше, и в огороде чтобы всегда все прорастало…) и ушла.
Спустя 10 минут Тоня с собранными в хвост волосами и в удобном платье-халате стояла у слегка покосившегося темного забора. Казалось бы, лето в самом разгаре, полуденное солнце жарит так, что электроплитка позавидовала бы, вокруг благоухают цветы на клумбах, колосятся растения на огородах и полях, — а дом бабы Нюры все равно выглядел так, будто над ним всегда висит грозовая туча. Сам дом был похож на старую шкатулку из потемневшего от старости дерева. Синяя краска на окнах висела хлопьями, угол дома покрылся лишайником. Перед домом не было ни красивых клумб, изобретательно украшенных осколками керамической плитки, ни ухоженного огорода, ни теплиц — ничего того, за чем с трепетом и любовью ухаживали другие деревенские старушки на своих участках. Дом бабы Нюры угрожающе возвышался среди зарослей неизвестных растений и различных кадушек и ведер. И никто, кроме ворон и кошек, не заходил на этот участок.