А дело было в том, что баба Нюра была ведьмой. Или колдуньей. Или ведуньей. Деревенский народ не обладал тягой к научном разделению схожих понятий, поэтому за глаза называла бабу Нюру всеми вариантами. Главное, чтобы за глаза, потому что в лицо бабе Нюре хамить никто не решался. В деревне поговаривали, что баба Нюра по-тихому занимается магией у себя на участке: то кто-то травы в её огороде опознал, как колдовские; то заметил, как она что-то шепчет и в огонь бросает; а то и увидел, как ночью в лес крадется окольными путями… В общем, у каждого деревенского сторожила была своя история о странном и зловещем поведении бабы Нюры, поэтому все её дом старались обходить стороной: правда или неправда, а на своей шкуре проверять не хочется.
Тоня уже была почти городской да еще и студенткой медицинского, а значит, по деревенскому определению, умной и интеллигентной. Ей, комсомолке, было не к лицу верить в сказки про злую бабку-ведьму с окраины деревни. Но она предпочитала настороженно относиться к тому, чего не знала наверняка. Да и не хотелось ей “научным нудежом” портить яркую страничку из фольклора родной деревни.
Тоня пересекла неухоженный двор и постучала в дверь.
— Входи! — послышалось изнутри вперемешку с кашлем.
Тоня обтянула платье и переступила порог дома.
Дом бабы Нюры изнутри напоминал ведьмино жилище не хуже, чем снаружи. Окна были маленькими, завешанными шторами, из-за чего в доме было мрачно. Над печкой на веревке сушились разномастные травы и растения, наполнявшие помещение странным запахом: не то пряностей, не то сеновала, не то осеннего леса. Рядом с печкой стояло несколько самодельных шкафов, на полках которых хранились разные баночки, коробочки и свертки, о содержимом которых Тоня даже боялась помыслить. Стол был застелен темной скатертью. В самом мрачном углу стояла кровать, в которой тяжело дышала хозяйка.
— Здравствуйте, Анна Геннадьевна, — сказала Тоня, робко переминаясь с ноги на ногу у порога. — Меня Тоня зовут, я дочка Антиповых. Я пришла вам помочь.
— Ну раз пришла, то помогай, — прохрипела старуха и села в кровати. — И с Анной Геннадьевной завязывай. А то я не знаю, что вы меня все бабой Нюрой зовете.
— Ну, что вы, Анна Ген… — принялась лепетать Тоня, осматривая кухонную утварь.
— Не перечь! — грозно прикрикнула старуха и сверкнула глазами. От этого взгляда у Тони по спине побежали мурашки и всякое желание называть бабу Нюру Анной Геннадьевной отпало.
К слову, баба Нюра не обладала какой-то ужасающей внешностью. Тоня слышала, что в молодости деревенская ведьма была довольно симпатичной девушкой. Высокой, с черной косой, яркими голубыми глазами и малиновыми губами. Много парней ходило к ней свататься, но та лишь расправляла плечи и, гордо подняв голову, уходила прочь. Да и сейчас, когда бабе Нюре уже было больше 90 лет, она выглядела моложе своих лет. Ростом баба Нюра усохла, но ровную осанку сохранила. Её суставы не были разбиты артритом, из-за чего она еще недавно лихо справлялась с домашними хлопотами и проводила много времени в лесу. Баба Нюра не носила очков, не имела не то что-то вставной челюсти, но и коронок. С остальными старушками она была схожа лишь сморщенной кожей и седыми волосами. Ну как такую не прозвать ведьмой хотя бы из зависти?
— Давайте я приготовлю вам поесть, — предложила Тоня. — Будете кашу?
— Буду, буду, — проговорила баба Нюра и откинулась на подушку. — У меня последнее время беспорядок, но я думаю, ты найдешь все, что тебе нужно.
Тоня кивнула и принялась за работу. Тяжелый взгляд бабы Нюры не покидал девушку, пристально следил за каждым её движением. Ей казалось, что старческие глаза скоро прожгут в её бедном теле дыру.
— А это у вас разрыв-трава? — спросила Тоня, чтобы развеять обстановку.
— Она самая, деточка, — ответила баба Нюра.
— Откуда ж она у вас? Её же только зверь может найти, — пошутила Тоня, вспомнив байку о том, что разрыв-трава не показывается обычному человеку.