— Да, только зверь. — Старушка почему-то начала удовлетворенно улыбаться. — А ты, я вижу, в травах да корешках разбираешься?
— Не то чтобы разбираюсь, но люблю о них почитать.
— Я знала, что ты мне подходишь, — сказал баба Нюра, чем заставила Тоню отвлечься от готовки. — Я тебя давно заприметила. Еще в детстве. Я чувствую, что ты напугана. Но не надо. Мы похожи. Я была чуть младше тебя, когда мне передали дар. Мне он достался от бабушки. Но я семьёй не обзавелась, поэтому выбрала человека со стороны.
— О чем вы говорите? — испуганно прошептала Тоня, когда баба Нюра ловко встала с кровати и начала двигаться к ней.
— Не бойся, деточка, — проскрипела ведьма. — Я тебя не обижу. Даже наоборот — одарю. Будешь все травы знать, все корешки уметь находить. С любой животинкой на её языке сможешь говорить, все они тебе будут слуги за это. Займешь моей место, будешь заботиться о спокойствии деревни. Вы же все хаете меня, мол, баба Нюра — ведьма, она порчи на всех накладывает, у коров по ночам молоко ворует. А я наоборот, жизнь отдала, чтобы в моей деревни все счастливо и в достатке жили. Не полюбила, замуж не вышла, детей не родила. Теперь пришло мое время передать дар. Лови!
С этими словами баба Нюра бросила Тоне лопату, которой помещают хлеб в печь. От неожиданности девушка лопату поймала, и та словно приросла к её рукам. Она хотела отбросить её в сторону, но не успела: тело Тони само собой оседлало черенок лопаты, как игрушечного коня. Не успела Тоня и пискнуть, как её ноги оторвались от земли и она полетела в сторону печи.
Сначала Тоня думала, что врежется в железный заслон и расшибет лоб. Но в последний момент баба Нюра убрала заслон и глазам Тони предстала раскаленная до красна печь.
“Ну все, прощайте!” — подумала Тоня, уже представляя, как же больно сгорать заживо.
Но когда она оказалась внутри печи, то не почувствовала ни жара, ни запаха гари.
Однако потрескивающие дрова не были её конечной остановкой. Тоня сама не поняла, как ей это удалось (все таки она хоть и была стройной, но не крошечной), но она пролетела сквозь дымоход и вылетела из трубы.
Тоня оказалась снаружи. Солнце палило кожу и заставляло жмуриться, от чего она слабо представляла, куда летит. Физика, совершенно нелепо выглядевшая рядом с летающей лопатой для хлеба, заложила уши и сдавила виски. Тоня едва могла дышать от напряжения и скорости.
На то, чтобы облететь вокруг деревни и прилегающих к ней полей и леса, понадобилось минут пять. Тоня даже ничего не разглядела: окрестности слились в сплошную ленту цвета зелени и земли. Зато она разглядела узкую трубу дома бабы Нюры, в которую стремительно неслась. Она снова испугалась и крепко зажмурила глаза.
Все звуки приглушились — она удачно влетела в трубу.
Потрескивающие дрова — Тоня попала обратно в печку.
Пение птиц, прохлада и легкая боль в пятой точке — лопата сбросила девушку на пол.
— Открывай глаза, наследница, — услышала Тоня.
Девушка разжала веки. Она сидела на полу мрачного дома бабы Нюры. Лопата для хлеба стояла на своем месте у печки. Заслон тоже был на месте. Рядом стояла баба Нюра.
— Что это было? — прошептала, откашливаясь, Тоня.
— Я же говорила тебе, дар свой передала, — ответила баба Нюра и заковыляла к кровати — от её былой прыти не осталось и следа. — Скоро почувствуешь и все поймешь. А сейчас вот что сделаешь: возьмешь с полки ножницы и срежешь с моей одежды все пуговицы — теперь мне больше не нужно болтаться на этом свете…
— Да что вы такое говорите! — перебила Тоня, чувствуя, что вот-вот расплачется.
— Я тебе, что говорила? — прикрикнула баба Тоня. — Не перечь мне! Соберись! Я подарила тебе новую жизнь и в благодарность, ты должна помочь мне уйти. Срежешь мне все пуговицы с одежды, тогда я умру. Но душа моя все еще будет здесь. Найдешь в деревне мужиков покрепче, пусть разберут в моем доме крышу. Тогда уж я точно уйду на тот свет. Только глаза мне не закрывай, пока крышу не разберут, а то могу и не уйти. Тебе же останется еще одно дело. Нужно будет проследить, чтобы это, — старуха вытянула из-под подушки пухлую тетрадку, — обязательно оказалось в моем гробу.
— А что это?
— Моя книга заклинаний. Ты тоже такую будешь вести. Но помни, что она никогда не должна попадать в чужие руки. Даже к другой ведунье. Книга заклинаний — вещь личная, нечего другим её читать. Все поняла?
Тоня молча кивнула.
— Тогда принимайся за работу.
С этими словами баба Нюра легла на кровать. Она лежала на спине, руки по швам, глаза смотрят в потолок. Тоня, сдерживая слезы и дрожь непонимания, отыскала большие железные ножницы и подошла к бабе Нюре. Та еще раз утвердительно кивнула головой, мол, она готова и улыбнулась так, как давно не улыбалась: тепло, по-доброму, подбадривающе.